Но их жалкие потуги отнимали драгоценное время, и пора было заканчивать. Когда льющийся с потолка поток иссяк, Дивер собрался для решающего удара. Вспышка — и заигравшийся маг Воды летит на пол, опрокидывая стоявший за его спиной стул. Еще одна — и девчонка, повинная во всех бедах бывшего старейшины, падает на колени, не в состоянии больше удерживать защиту. Они пока живы, но это поправимо.
— И как тебе такое, Гвейн?
Нет больше грозного пророчества, нет больше Проводников, нет и не будет в Сопредельи никаких адептов Пилаг…
Серебристая искорка-молния прилетела, откуда не ждали. Светловолосый мальчишка, маленькая копия Эн-Ферро во всем, включая дар, о котором дракон забыл, не считая его соперником, использовал свою кошачью магию. Мощный электрический разряд разбил остатки щита и ударил Дивера в грудь. И возможно, все еще обошлось бы, не стой он сейчас в луже воды… Вода. Напрасная трата сил молодого мага… Случайное совпадение? Не бывает случайных совпадений, как любил повторять Первый в Совете. Дракон рухнул на мокрый пол, чувствуя, как тело пронзает тысяча игл, и свело со скрежетом зубы. Но… ничего, он еще жив… Жив и сейчас поднимется, чтобы проучить дерзкого недоноска…
Следующий удар был еще более неожиданным, и Дивер взвыл от боли и от досады, отшвыривая в сторону набросившееся на него черноволосое отродье. Он — дракон, властитель древних сил, пришедший сюда, чтобы отомстить своим врагам. А теперь его убивают ребенок и нежить с кухонным ножом?! Что может быть унизительнее?
…Только получить по голове тяжелым медным подсвечником.
— Тварь! Грязная тварь! Ненавижу! — каждый крик сопровождался ударом: по плечу, по спине, снова по голове, но он отчего-то все еще был в сознании. Может быть, потому что дракон?
Или уже нет? Ведь дракона не убьет разъяренная заплаканная кошка? Дракона может убить только другой дракон…
— Не нужно, Мари. Оставь, — тихий спокойный голос, чуть звенящий от затаенной ненависти. — Я… закончу.
Глаза у нее совсем как у Кира. Полукровка. Не совсем, но все же дракон. Так будет правильно. Жаль только, месть не удалась. Хотя…
Один глаз заливала кровь, но вторым он еще видел лежавшее в нескольких шагах от него тело.
— Мелочь, но приятно, да? — произнес он, поднимая взгляд на девчонку, стоящую над ним с черный каменным ножом в руке.
Она не ответила…
Это был хороший вечер. Мы впервые за долгое время собрались все вместе здесь, в моем доме. Моя семья, мой самый лучший в этом Мире, а теперь и во всех других Мирах друг, странная, не похожая на другую нежить, лафия и я. Впервые за последние дни мы говорили не о политике и не о войне, а просто разговаривали, рассказывали друг другу забавные истории из собственного прошлого и строили планы на будущее. Даже смеялись…
Хороший вечер. Был.
А теперь я стою, сжимая тиз'зар, рядом с трупом дракона, и на моем новом голубом платье причудливыми цветами алеет кровь, брызнувшая фонтаном, когда я наотмашь ударила его по горлу. У стены, зябко обняв себя за плечи, сидит майла, напуганная страшным гостем и собственной внезапной отвагой. Рядом с ней Ласси, такой маленький и такой потерянный. Сзади — я не вижу, но чувствую — Сэл. А напротив меня — Мариза. И мне невыносимо больно смотреть на нее, но еще больнее будет обернуться и взглянуть на того, с кого она не сводит наполненных слезами глаз. И время как будто остановилось. Лучше бы остановилось…
Карди уронила подсвечник, который все еще держала в руке, и, так же глядя мне за спину, со вздохом опустилась на пол, словно ноги отказывались держать ее. Сердце защемило, когда она, тихо подвывая, глотая слезы, медленно поползла туда, куда у меня не хватало смелости посмотреть. Боги пресветлые, если вы есть, пожалуйста… Пожалуйста, только не это. Только не…
— Лайс! — душераздирающий крик, переходящий в рыдания. — Ла-айс…
Вас нет, боги. Теперь я точно знаю — вас нет.
— Галла, — Сэл подошел со спины, не дав развернуться, — ты как?
— Я?
— Гал…
— Пусти.
Мариза плакала уже взахлеб, стоя на коленях рядом с телом мужа. Прижимала к груди его голову, целовала обескровленное лицо и прикрытые веки. И я не могла разделить с ней ее горе. Горе нельзя разделить — оно у каждого свое.
Я села на ковер с другой стороны от Лайса, взяла его за руку. Ладонь была еще теплой, и я прижала ее к щеке. Наверное… наверное, в последний раз. А он уже никогда так не сделает, не погладит по волосам, не обнимет. Не скажет тех слов, в которые я всегда, не смотря ни на что, почему-то верила: «Все будет хорошо, Галчонок». Он всегда находил для меня нужные слова, а я… Я поклялась ему, что приготовлю для него прощальную речь.
— Только учти, я пока ничего подобного не планирую. Так что ищи, чем заняться в ближайшие пятьсот лет.
Пятьсот лет… Захотелось встряхнуть его, хлестнуть по лицу, заорать так, чтобы он услышал, где бы сейчас ни был: ты же обещал мне! Обещал! Целые пятьсот лет! А теперь?.. Как же я теперь без тебя, братик? Мне же… Нам всем…
И так трудно стало вдруг дышать, так больно. Что лучше бы и не дышать совсем, а лечь на пол рядом с ним, закрыть глаза…
