Заведующий отделом экономики оторопел и стушевался, словно потерял нить своих размышлений и забыл, что хотел сказать. Удивленно посмотрел на Клару и после некоторой растерянности продолжал:
— Итак, во-вторых… Микулаш Гронец в двадцать шестом номере пишет о дунайских рукавах и тут же в следующем номере о подземных водах Дуная. Репортаж Прокопа о нефтехимическом комбинате выходит в двадцать шестом, так ведь? И мы тут же планируем в номер его беседу с академиком. Что, разве у нас нет других авторов?
Прокоп нагнулся над разбросанными бумагами, и, казалось, что сейчас он бухнет кулаком по столу, взорвется, швырнет в Клиштинца пустую чашку, но ничего такого он не сделал, лишь уставился на заведующего отделом экономики. Он уперся в зеленое сукно стола, собираясь подняться.
Главный редактор опередил обоих:
— Так, что еще?
— Еще, — упрямо сказал Клиштинец и даже перестал улыбаться. — Если эти статьи по восемь страниц, мне интересно, где мы будем размещать материалы нашего отдела?
— У меня тоже есть замечание, — подключился ответственный секретарь. — Рукописи нам нужны в пятницу. В понедельник уже поздно. В экономическом отделе оба материала уже отредактированы. Так что…
Он не договорил и посмотрел на главного — тот раздумывал. Ему было ясно, что материалы, предложенные Прокопом, обещали интереснейшее чтиво. Но надо прислушаться и к замечаниям Клиштинца: не так уж это здорово, если в газете появляются слишком часто одни и те же авторы или одни и те же темы.
«Способность принимать правильные решения — это искусство идти на компромиссы», — подумал он.
— Сделаем так, — проворчал он и взглянул на Прокопа, словно заранее перед ним извиняясь. — Дадим Мики Гронцу еще недельку времени. Это материал довольно сложный, и, конечно, он с ним провозится. Далее… беседа с академиком Кубенко с профессиональной точки зрения не так сложна, и потому я верю, что товарищ Прокоп до пятницы ее сдаст. Поэтому предлагаю поставить в номер статьи отдела экономики и беседу с академиком. Вы согласны с таким решением?
Никто не ответил.
— Идем дальше. Международный отдел…
Мариан Валент вздрогнул, словно его вызвал учитель, а он был невнимателен и теперь не знает, чего от него хотят и почему называют его имя. Он суетливо порылся в бумагах, а потом нервно и быстро заговорил:
— На шестую полосу предлагаю комментарий к конференции в Вене… о сокращении численности войск в Европе, в подвал — обзор заграничной печати. Седьмая страница пока свободна. Мы тут думали над этим, есть несколько вариантов…
— Что мы можем предложить? — прервал его главный. — Я думал о том, что нам надо бы дать сведения о состоянии войск и о количестве оружия всех армий, о том, сколько оружия скопилось на нашей планете, сколько тратится на вооружение… Мне бы хотелось получить анализ современного состояния этой проблемы и политические последствия этого явления. Могли бы мы это организовать?
— Думаю, да, — кивнул Валент не слишком охотно.
Заведующие отделами сосредоточенно просматривали свои записи и молчали. Поскольку никто ничего не сказал, слово взял ответственный секретарь.
— Согласно плану в двадцать седьмом номере должен быть опубликован репортаж об охране исторических памятников в Банской Каменице. — Он повернулся к Кларе Горанской. — Будет?
Но прежде чем Клара Горанская успела хоть что-то сказать, главный редактор опередил ее:
— Проблема оказалась гораздо сложнее, чем мы думали, — начал он монотонно, но по мере того как он говорил, речь его убыстрялась, а голос набирал высоту, как будто он звучал с магнитофонной ленты. — Первоначальный замысел отдела культуры предполагал, что корреспонденты отправятся в Каменицу и напишут с места событий репортаж об охране памятников в центре города. За основу мы думали взять контрольный день, в который как вы знаете, туда съезжаются все заинтересованные стороны.
Он помолчал, набрал в легкие воздух, и этот короткий промежуток времени между его вздохом и выдохом использовала Клара Горанская, чтобы так же быстро, словно запыхавшись, начать говорить:
