Пока никто из их группы не нашел шамана и Росалию, хоть Тео и прочесывал каждый час территорию вокруг их стоянки, оставляя приметы. Надежды они не теряли. Но Росалии очень хотелось поскорее встать на ноги и отправиться дальше за Рубеном.
Для этого ей нужны были силы. А кто еще может дать их, как не духи предков?
Под пение Тео Росалия равномерно погружалась в полусон-полуявь. Слегка пульсировала рана, но Росалия смогла исключить телесные ощущения из своего внимания и отправилась дальше.
Колибри мелькнула перед ней, Росалия последовала в темноту, где лишь изредка мелькали яркие перышки.
Потом перышки вдруг превратились в листья колючей пальмы чонта. Ваорани из этой пальмы изготовляют копья и строят дома. Чонта – это всегда предки и истоки ваорани.
Сердце Росалии ускорило ритм, листья пальмы раздвинулись перед ней, и она увидела огромное темное пространство, заполненное индейцами ваорани. Там были женщины, дети, старики и мужчины. На переднем плане горел костер, возде него сидел Тео.
Отблески пламени освещали лица в первых рядах молчаливо стоящих индейцев, и Росалия узнала своего умершего отца, а рядом с ним разглядела и свою ушедшую в мир духов мать.
Сделав несколько шагов вперед, она встала, решая, что делать. Росалии хотелось поговорить с родителями, но она не знала, насколько близко может подойти к ним.
Шаман встал и обратился к ней торжественным тоном:
– Предки ваорани собрались здесь, чтобы признать твой дар, Росалия. Ты можешь задать им вопросы или попросить, что угодно. Они пришли ради тебя.
Тео сел возле костра и закурил трубку. Он больше не смотрел на Росалию и ваорани, но Росалия была уверена, что он будет внимательно слушать ее разговор с предками.
Росалия немного нерешительно приблизилась, оставаясь в свете пламени, и сначала обратилась к отцу. Его лицо, как будто грубо слепленное из речной глины, то и дело пропадало в тени, но глаза сверкали упрямством и гордостью.
– Я знаю, что разочаровала тебя, – начала Росалия. Отец всегда выступал против ее дружбы с Тео и считал, что ей нужнее учиться у женщин, чем у шамана.
Но дух отца сделал жест, обрывая ее речь.
– Дочь, ты лучше любого охотника чувствуешь сельву. Я понимаю теперь, что Пачамама звала тебя через нее. И если ты нужна ей, то ни один ваорани не станет спорить с этим. Наша сельва находится в опасности. Мы видим, как вырубаются ее леса и уничтожается железными гигантами вода и земля. Как люди высасывают из нее черную кровь. Пачамама считает, ты сможешь ей помочь. Я был слеп, но теперь прозрел и вижу тебя такой, какая ты есть, Росалия. И благословляю.
– Вижу тебя, Росалия. И благословляю, – откликнулась мать.
– Вижу тебя и благословляю, – зашептали другие предки.
Потом они стали растворяться в черноте вокруг. И остался только отец Росалии.
– Отец, я найду Рубена? – осмелилась спросить Росалия.
– Найдешь, – ответил отец, но в подробности вдаваться не стал, а обратился к Тео. – Когда ждать тебя, шаман?
– Скоро, – усмехнулся Тео. – Вот только трубку докурю.
– Ты говоришь это при каждой нашей встрече, – махнул на него рукой отец Росалии и стал исчезать.
– Табак хороший, жалко оставлять, – сказал Тео.
А потом повернулся к Росалии.
– Предки благословили тебя на шаманство. Что будешь делать теперь?
– Принимать от тебя знания, – повернулась к нему Росалия.
Тео усмехнулся.
– Ты все знаешь лучше меня. Все травы, настойки, заговоры, ритуалы. Теперь надо только прочувствовать их. Пропустить опыт предков через себя. А потом позволить себе идти своим путем. Если просто повторять ритуал, не вкладывая в него частичку себя, то получаться будет, как у обезьяны, которая переняла все знания о полете от птиц и пытается махать лапами. Для того, чтобы быть шаманом, надо им становиться. Превращаться в него. Понимаешь?
– Я должна почувствовать себя шаманом. Избавиться от всех сомнений и довериться опыту предков, – поняла Росалия. – И это не то же самое, как стать однажды женой или матерью. Это действие, течение, а не событие.
– Все верно, Росалия.
И Росалия училась теперь принимать себя как шамана. И была поражена, сколько новых ощущений раскрылось перед ней, когда она доверилась шаману внутри себя. Вроде ничего не менялось: та же сельва, та же рана на ноге – но Росалия видела теперь взаимосвязи и ощущала все глубже, чем раньше. Например, она поняла, что рана нужна была ей для того, чтобы остановиться и признать свои способности.
После этого она смогла подняться и опереться на ногу. А на следующий день даже прошлась немного с Тео, опираясь на палку, чтобы поискать оставшихся ваорани. Теперь она сама делала себе примочки из кроваво-красного сока дерева сангре-де-драко («кровь дракона»), которое обладало сильными противовоспалительными и заживляющими свойствами. Им повезло, что Тео нашел эти деревья возле стоянки. А может, все было неслучайно, и сельва специально привела их именно сюда.
