— Я тебя чувствую и слышу. Можешь не вздыхать, как маленький печальный пони, — Анжей оторвал взгляд от книги и остановился прямехонько напротив мерзлой холодной скамьи, точно позволяя приблизиться к себе. — Я открыт общению. И всему, что ты готов мне рассказать
— Не сомневаюсь даже, — Рома появился из темноты с кривой усмешкой. Бледный, нервный — он прятал пальцы в рукавах растянутого свитера, выглядывающего из-под пуховика. — Пойдем где теплее или здесь не против зад поморозить?
— Можем вернуться в библиотечный буфет. По крайней мере, там нет кровожадного доктора и его миньонов… — кивнул поляк на темнеющую громаду.
— Не уверен, что яркий свет и свидетели — хорошая идея, — хмыкнул Рома. — Как насчет оранжереи? Там в это время точно никого нет. И пока идем, ты расскажешь мне об этом докторе, ибо до меня только слухи долетали. Откуда он взялся?
— Какие слухи, Рома… У кого-то просто стихийный всплеск по поводу метатренинга. И этот «кто-то» — очень сильный оператор или материалист, потому что последние три часа Арестов исправляет последствия всплеска. Так что, если не хочешь откушать человеческого ливеру, мозгов или задней части, не ходи сегодня в кафе. Доктор Ганнибал Лектор сегодня за шефа.
— Фантом, чье-то превращение или еще что? — терпеливо поинтересовался Рома, неторопливо идя рядом и настороженно поглядывая на изредка попадающихся студентов. Пусть в городке и бедлам творится, на улице для обычных прогулок было все же слишком холодно.
— Притянутая вероятность, скорее всего. В нашей реальности это всего лишь персонаж. Так что кто-то сильно психанул. — Анж пожал плечами. — До утра все устаканится.
— Устаканят, — Рома толкнул дверь в оранжерею и вошел первым. Здесь было влажно, но тепло, так что снять капюшон и расстегнуть пуховик пришлось. Найдя место посуше и потемнее на тот случай, если кому-нибудь все-таки взбредет в голову зайти, он устроился на узкой скамейке и обнял себя за плечи, уставившись на концы своих зимних ботинок.
— Что случилось, Рома? — поляк присел рядом и осторожно сжал сквозь одежду его плечо. — Вы в последнее время выглядите не слишком бодрыми.
— Мне не привыкать видеть кошмары, — пожал плечом тот. — А после того, как ты побывал в моей голове, думаю, ты и сам можешь догадаться, что я вижу. Но я хотел поговорить не об этом, — он вздохнул и опустил голову еще ниже, а щеки начал заливать румянец. — Мне… — Говорить ему было явно сложно и неловко, но он упрямо продолжал: — Больше не к кому обратиться. Но мне нужна помощь… личного плана. Очень… личного… интимного почти… Черт… У меня никогда не было опыта с мужчинами…
— Вот как, — почти муркнул Сказочник. — Значит, решился-таки на отношения? Думаю, это не будущий корректор и не малыш Аян. Предположу, что это твой Серафим… — Кончиками прохладных пальцев он погладил холодную щеку и развернул лицо Ромы за подбородок. — О-ля-ля… ты решил не призывать на помощь всемогущий Интернет, и обратился ко мне?
У Ромы, кажется, полыхнули не только щеки, но и уши, но смотрел он прямо.
— Не надо. Предположений. И я вовсе не уверен, что решился на… отношения. Я просто должен знать готов ли я к такому вообще. И теория мне ничем не поможет. Мне… — взгляд вильнул в сторону только сейчас, — нужна практика.
— Можно сказать, что ты обратился по адресу, — Анжей не смеялся и не иронизировал. — Я не буду нести пургу по поводу первого раза с любимым человеком. Фигня все это. Такой первый раз запросто может испортить тебе всю дальнейшую жизнь. Секс — это таблетка от всего. От паршивого настроения, проблем, головной боли… удивишься, но в нашем случае секс стабилизирует. И позволяет расслабиться после перенапряжения на планарах… — Слово за словом его губы становились все ближе к губам Ромки, пока не коснулись их в негромком шепоте объяснений. Сказочник говорил в его замерзшие сухие губы, едва заметно очерчивая кромку языком. — Это несложно на самом деле, и со временем привыкаешь быть чистым. Всегда и везде.
Рома смотрел на него чуточку зачаровано, испугано, но не сопротивлялся и отодвинуться не пытался.
— Думаю, последнее было все же лишним. — Улыбка сломала подрагивающие его губы. — Маленький я еще. Ты… поможешь мне? Пожалуйста.
— Ты? Маленький? — негромко рассмеялся Анжей, зарываясь пальцами в его волосы. — Я был младше, когда случился мой первый раз. — Наконец он накрыл губами его губы по-настоящему и поцеловал, языком проникая в глубину рта, плавно, неторопливо, медленно, будто уже разложил Ромку на постели и занимался с ним любовью.
Рома на миг замер и ответил. Робко почти, неуверенно, но с каждой секундой, словно поддаваясь напору, отвечал все сильнее, жарче, обнимая в ответ. Прислушиваясь к себе, покусывая наглый язык и пытаясь перехватить инициативу.
— Ты хочешь этого прямо сейчас? — чуть отстранившись, Михновский заглянул в его шалые глаза, погладил раскрасневшиеся скулы, подушечкой большого пальца мазнул по губам.
В потемневших глазах Ромы полыхнула паника и пропала:
— Я… — он судорожно облизнул губы, — не знаю. Там же вроде готовиться надо. Душ там…
