— Личную жизнь устраивать, — прошелестел Тимур, аккуратно, по стеночке продолжая путь. Хрен бы с ним, с метатренингом! Дойти до двери апартаментов господина Арестова он должен.
— Не самая здравая мысль. Ты себя давно в зеркале видел?
— Утром, — отмахнулся от первоклашки Тимур.
— Угу, оно и заметно. Ладно, чеши, герой-любовник. Я тебя предупреждал.
И ведь предупреждал же. Кабинет был заперт. В институте царил сущий Армагеддон, который, тем не менее, странным образом успокаивался, точно кто-то незримый сглаживал, перестраивал, исправлял системные ошибки, или заново переписывал программу-алгоритм реальности.
Тимур медленно сполз по стене вниз и устало прикрыл глаза. Голова раскалывалась. Он чувствовал себя выжатым до последней капельки, будто на нем полночи перепахивали окрестные луга на огороды под картошку. Не самое приятное ощущение. Чертов метатренинг. Скорее бы Рождество!..
— Тима? — рядом присели на корточки, слегка коснулись руки. Знакомый голос. Матей? — Что случилось, Тимур? Тебя тоже накрыло?
— И, похоже, совершенно роскошно, — судорожно выдохнул Тимур. — До сих пор меня только тактильно ломало. А тут приложило. Я будто на планаре был. Там было столько нитей, они все опутывали меня. Я как в паутине бился. Так страшно. Как будто я снова вернулся домой и там опять… — он тряхнул головой и умолк, явно не собираясь развивать тему дома.
— Все, закончилось уже, — Матей с силой стиснул его плечо. — Встать сможешь? Арестову сейчас явно не до тебя, а если тебя кто здесь увидит, неприятностей потом не оберешься.
Снова по стеночке, аккуратно, дозируя усилия.
— Все так паршиво? — вообще-то вопрос можно было не задавать. Сима, конечно, склонен преувеличивать, но раз уж Казанова так сказал… — А ты тогда что тут делаешь?
— Не поверишь, к себе шел. Там, где обычно пробирался — сейчас не пролезешь, — Матей поддержал его осторожно, почти деликатно. — Это не ты…из паутины так выбирался? Попал на планар и разорвал его к чертям. Там пространство словно в лепешку смяло.
— Не знаю, — покачал головой Ширинский. — У меня такого вообще не было никогда. С контролем вроде как все в порядке. Было. До сих пор.
— Ты оператор. Все равно что материалист на планаре, вполне мог такое устроить, — Матей остановился перед поворотом. Помолчал немного и выдохнул. — Тим… Ты извини за утро. Просто это оказалось больней, чем я думал… Вот этот вот игнор. А с контролем у меня всегда было не очень.
— Да все норм, — прошелестел Тимур. — Я тоже был неправ, так что должен извиниться. Не то чтоб я чувствовал себя законченной свиньей, но на мне и моих проблемах свет клином не сошелся. В общем, проехали, ладно?
— Ладно, — Матей слабо улыбнулся. — Куда тебя? В свой блок или в наш? Наш ближе, отсидишься, Арестова дождешься. Может быть.
— Лучше к себе, я не знаю, что там сейчас с моими… первоклашками. Я ведь не зря сказал, что у них там слегка невесело, — кивнул Тимур. — К тому же надо бы все-таки прижать мерзавцев и расколоть, что с ними творится.
— У них еще детство в заднице играет. Гордости через край. Так что отвернешь их от себя только, — Матей без возражений свернул в другую сторону. — Не дави. Мальчик твой, я так понимаю, делиться секретом не хочет? Или тоже не знает?
— Мой мальчик на самом деле не мой, просто якорь и то… я сильно подозреваю, что совсем ненадолго, это ведь не запечатление. Так что в сущности я все еще одиночка, как и он. Но да, мы с ним на эту тему не разговаривали, так что я по-прежнему ничего не знаю. Полагаю, вы тоже.
— Анж дергается, — просто поведал Матей. — Еще летом начал, увидел что-то. А теперь еще сильнее нервничает, вероятности то неразличимы, то он их просто не видит. Предположений много, но что из этого правда… Мы мало что знаем, ты прав.
— Ну, Марек рот на замке держит, но тут я связями пользоваться не стану. У нас уговор. Я не нарываюсь, он меня не прикрывает, ну и я не сую нос в его дела.
Перед очередной лестницей Тимур остановился, переводя дыхание и давая измученному телу отдых. Этот всплеск измотал его настолько сильно, что если после сна не полегчает, придется топать в медчасть.
Матей тонко улыбнулся:
— Так тебя можно поздравить с наконец-то появившейся личной жизнью? Только… Почему он, Тим? Из всех именно Арестов?
— Сегодня у меня с личной жизнью немножко не сложилось, так что поздравлять рано, — вспыхнул Ширинский. — Я не знаю, Матей. Просто всякий раз, когда я смотрел в его сторону, все внутри сжималось. Я видел в его глазах усталость и пустоту. И одиночество. И хотел заполнить его взгляд чем-то другим. Теплотой, наверное. Я никого, кроме него, с первого курса не видел. И до сих пор не вижу.
Матей криво усмехнулся, но комментировать ничего не стал, хотя, наверное, ему, когда-то пытавшемуся обратить на себя внимание, было что сказать.
— Наверстаешь. Отойдете оба и наверстаете. Ему понадобится твоя помощь. Или тебе — его.
— Спасибо. — С горлом и сорванными связками точно придется обращаться к медикам. Не дело это, шипеть, шелестеть и шептать.
