— Фантазия у меня не работает! — Сима стряхнул обувь, с отвращением бросил на диван шарф и опустился на край, с силой растирая лицо ладонями. Снова хотелось спать. Он чувствовал себя жутко выжатым после этой вспышки. И хрен просечешь: то ли у него получилось, то ли нет, то ли косяк какой-то косячный в конечном итоге вышел.
— Наглая ложь. Не работала бы фантазия — не был бы оператором, — Рома прошел мимо и застыл перед телефонным справочником внутренних комнат. Телефоны они использовали редко, предпочитая добежать до соседа, но иногда все-таки они были как нельзя кстати. — Не помнишь, в какой комнате Сид живет? У него ворох этих платьев. Если не соврал, конечно.
— И еще у меня склероз, — припечатал Серафим.
— Я бы назвал это «упрямый, как баран», — Рома развернулся к нему, глядя тяжело, даже зло. — Или мы идем вместе или никто.
— А почему как? — Сима сполз на пол и теперь смотрел на него снизу-вверх. — Нахрена нам вообще эта дурацкая вечеринка? Не хочу я туда идти. От слова совсем.
— Хочешь киснуть здесь, пока остальные веселятся? — Рома переступил с носка на пятку и обратно, а потом со вздохом опустился рядом, так, чтобы оказаться прямо напротив. — Что не так, Серафим? Что с тобой не так? Ты на себя не похож. Тебя и нет словно.
— Я не знаю, Ромка, — тот только пожал плечами и вздохнул. — Я правда не знаю. Мает что-то. Чувство, что что-то не так и не то, какая-то херня и мутная муть. Мне вообще ничего не хочется кроме как спать. Мне, бля, даже сексу не хочется, хотя раньше чуть ли не пар из ушей валил. Я не знаю, что со мной.
Рома немного помолчал, а потом вдруг притянул его к себе, как когда-то. Прижал спиной к груди, обнимая, как… черт знает, как. Не обнимают так друзей.
— Нельзя спать, — глухо произнес он куда-то в шею Симы. — На самом деле я Тимуру так благодарен, что он нас будит. Потому что боюсь однажды не проснуться совсем.
— Я это понимаю. Думаю, что и остальные понимают, — тот запрокинул голову, затылком упираясь в его плечо. — Но не представляю, когда наконец все закончится.
— Закончится, — Рома прижался скулой к его виску. — Надо просто перетерпеть. Мы не одни такие. — Он сильнее стиснул руки, выдыхая. — Ну так что, не пойдем на вечерину?
— Разве что ради того, чтоб не спать, — Сима прикусил нижнюю губу, а потом заметил: — Мне волосы надо выпрямить, а я нихера сам не справлюсь. Поможешь?
Рома со стоном уткнулся в его плечо. А потом разжал руки и встал.
— Отлично. Готовь что там тебе надо. А я за платьем схожу.
— Может, давай я влипну в индивидуальном порядке? А ты просто развлечешься? — предложил Серафим.
— На хера тебе это вообще надо? Влипание это? Внимания мало, еще захотелось? — Рома снова начал заводиться. — Тебе Патрика мало было, а ведь всего лишь полдень, и ты был в пуховике и шарфе.
— Да просто обидно, что шмотку купил, а надеть никак. Считай бытовым жмотничеством, — надулся Сима.
— Тебе здесь еще три с половиной года пахать. Будет еще случай выпендриться. Но не сегодня. Сим, не заставляй меня тащиться в другой корпус только для того, чтобы найти себе платье. А ты знаешь, что я это сделаю, дурости хватит.
Симеон вздохнул. Симеон взгрустнул. Надулся еще сильнее, но все-таки сдался.
— Ладно, — наконец кивнул он. — Тогда я буду четким пацанчиком из гетто. И говорить: «Йоу, чувак, ты гонишь, чувак…»
— Только с ума не сходи, — Рома выдохнул с явным облегчением. — Придумаем тебе что-нибудь другое, не хуже. На крайний случай, пробежимся по комнатам, у кого что завалялось из старшеклассников с прошлогоднего Хэллоуина. Только не дуйся.
— Да че я, — обреченно передернул плечами Сима. — Я ниче.
Он заполз таки повыше, потом и вовсе принял вертикальное положение и побрел в комнату. Наводить порядок, перестилать постель, собирать манатки. Хотя, что-то подсказывало, что на каникулы студентов не отпустят. Во всяком случае не сейчас.
— Да блииин, — Рома пнул ни в чем не повинное кресло и рухнул в него, нагло проигнорировав его жалобный скрип. Ощущение было поганым. Но как объяснить одному мазохисту, что платье в пик метатренинга — откровенный мазохизм. Тут даже табличку «трахните меня» вешать не надо. — Ну хочешь, не пойдем никуда! — прокричал он во всю мощь легких, запоздало сообразив, что в блоке они, собственно, могут быть не одни.
— Можно я с вами никуда не пойду? — из своей комнаты в гостиную просочился Чед в обнимку с термосом и опустился на диван. — Мне это уныние уже надоело, веселиться как-то не тянет, и вообще все хандрят. Так что мне тоже не особо куда-то хочется топать. Предлагаю устроить веселье в нашем блоке.
— Оставишь Тима одного? — хмуро поинтересовался Рома. — Если ты забыл, то напомню — ты его якорь. А Арестову точно будет не до него. Разве что уговоришь Тимурчика никуда не ходить.
— Вопрос не в присутствии якоря рядом, а вообще в его наличии. Я у Тима есть. А значит, клинить его так сильно не будет. Насколько я знаю, плотно и конкретно ему сносило башню только два раза. И во второй мое присутствие в блоке вообще не помогло, — Чед зевнул и несколько раз с усилием закрыл и открыл глаза. — Что-то я как-то устал.
