— И что, даже не прочитаете лекцию на тему безопасности и осторожного поведения? — съехидничал Фрей, заматываясь в шарф. Костюм — костюмом, но мороз на улице никто не отменял.
— Вам об этом едва ли не с первого дня учебы повторяют по десять раз на дню, так что не вижу смысла, — пожал плечами Лемешев. — Но если вдруг возникнут какие-то проблемы — обращайтесь к кураторам.
— Ну да, если все страшилки окажутся правдой, вам отбоя от нас не будет, — фыркнул Рома и, одевшись наконец, вышел вслед за всеми.
Народа в клубе было… много. Пожалуй, только здесь и сейчас можно было оценить размер филиала и количество в нем учащихся. С другой стороны, по сравнению со стандартным ВУЗом это самое количество нервно курило в сторонке. Но и того, что было, вполне хватило, чтобы бушующая энергия захватила, ослепив и оглушив на миг. Громкая, ритмичная музыка, всполохи света только добавляли хаоса в ощущения. Их, первогодок, непривыкших к подобному, получаемых только тщательно отмеренное воздействие, почти парализовало на некоторое время. Здесь и сейчас все было по-другому, совсем по-другому. Воздействия хроников были видны невооруженным взглядом, материалисты забавлялись художественной скульптурой, превращая что-то в нечто под смех зрителей. От маскарадных костюмов почти рябило в глазах, а взглядом хотелось охватить все и сразу. Слишком много всего. Собственная вселенная вдруг сузилась до этого зала, кажется, даже планары ходили ходуном, по крайней мере, что-то звенело и вибрировало на самой грани тонкого восприятия.
Они шли через толпу почти завороженные, зачарованные буйством красок и света, хаосом ощущений. Лемешев растворился в толпе, но они этого даже не заметили. Как почти не воспринимали обращенные к ним оценивающие взгляды. Откровенно облизывающие, голодные, похотливые. Впрочем, не они одни были «под обстрелом». Первогодки, пришедшие раньше и уже успевшие немного привыкнуть, инстинктивно жались к стенам, кураторам или старшим «якорям», смотрели испугано, но с любопытством. А чем больше проникал творящийся хаос в кровь, тем меньше был страх, больше любопытства и возбуждения.
— Не нравится мне все это, — Матей, наблюдавший за происходящим из темного уголка, с силой сжал пальцы Санады. Накрывало. Чертов метатренинг таки достиг своего пика, и реальность странно вело. Но теплые сильные пальцы пока держали, не давая сорваться и утонуть. А еще ответственность, оказавшаяся не менее мощным якорем. Ближе к обеду их всех собрал Арестов и в коротких, но емких выражениях, почти в добровольно-принудительном порядке велел присматривать за «малышами». Не за всеми скопом, разумеется, а за кем-то одним, выбрав себе «жертву». И Матей отлично его понимал. Как корректору, Арестову сегодня достанется больше всех, ибо именно он в компании еще парочки парней послабее будет сглаживать и убирать последствия спонтанных инициаций и «фокусов» метатренинга. Следить еще и за порядком — даже он не сможет разорваться на столько маленьких арестовых.
— Ты тоже это чувствуешь? — хмуро поинтересовался Айвен, стоящий плечом к плечу то ли поддерживая, то ли ища поддержки. Операторов метатренинг задевал так же сильно, разве что спецэффектов от этого было меньше. Все происходило исключительно на уровне планаров, и в реальную жизнь прорывалось только, если утонувший оператор начинал путать нити вероятностей.
— Я чувствую, как растет напряжение. Воздух словно уплотняется. Как перед грозой, — Матей поджал губы и рванул ворот рубашки. Ради разнообразия в последний момент он решил выделиться по-своему и надел костюм-тройку. С учетом того, что за все прошедшие годы в подобном «наряде» он никогда не появлялся, обходясь джинсами, можно было сказать, что сегодня он таки нарядился.
Санада с неожиданной силой сжал пальцы Матея, переплетая их со своими.
— Мы это переживем. И не сорвемся. Мы сильные. Мы самые сильные среди третьего курса. А по контролю не уступаем даже Тимуру. Так что все будет хорошо.
— Если быть до конца честным… — Анжей закусил руку и со вздохом стащил с глаза повязку. — То я поддерживаю Ваню. Что-то растет. И вряд ли это «что-то» будет по зубам помощникам Арестова.
— Арестов не зря просил нас присматривать за малышами, — Матей прикрыл глаза. — Сан, твой — Аян?
— Если не возражаешь, — японец нежно коснулся его скулы губами.
— Тим присмотрит за своим мальчиком, если у него крышу не сорвет, естественно, — тоненько пропел Анж, выразительно глядя на подошедшего Ширинского.
— Я присмотрю за Чедом, — авторитетно подтвердил бедуинский принц. А потом вдруг прибавил: — Первый раз за три года здесь чувствую такое напряжение. Кажется, если я хоть на секундочку ослаблю контроль — меня накроет.
— Ты не один такой, — выдохнул Матей. — Держись, нельзя срываться. Только не сейчас. Анж, кого возьмешь ты?
— Силиверстова, — по-птичьи передернул плечами «Сиель». — Мы с ним вроде как ладим. И меня он послушается.
— Не сомневался. Право первой ночи накладывает отпечаток, да, Анж? — криво улыбнулся Матей. — Жаль, что Ягодка корректор, я бы за ним проследил.
