Размышления заняли какую-то секунду, и Анжей вскинул бровь в вежливом удивлении.
— Простите, но факт того, что я м-м-м… послужил ключом, от меня как-то ускользнул. Вероятно, вы знаете, что некоторое время назад на метатренинге я и моя группа провалились в Заводь. Вернее, провалился я, но члены группы попытались остановить мое падение, как и наш преподаватель. Отчет о происшедшем был подан. Пояснения писали все мы, так что эти данные у вас должны быть. Я могу предположить только то, что некто там, в Заводи, или в нижних слоях планаров закрепился на мне, и паразитировал все это время.
— Не на вас, — мужчина тонко улыбнулся. — Он всего лишь воспользовался вашими эмоциональными связями, коих у вас было предостаточно. То, что вы запечатлены, защитило вас, но не все могут похвастаться подобным. Это что-то типа паутинной цепочки. Но вы были первым. Не тем, с кого все началось, но первым, кто позволил этому всему случиться. Но отчеты, что получили мы, были неполны. Господин Арестов — лучший в своем деле, но для корректора обладает повышенной эмоциональностью. И теперь я думаю, что кое о чем он забыл упомянуть. Разумеется, совершенно случайно. Но сейчас я спрашиваю у вас, и очень советую не лгать. Мы знаем, что вашим спасательным кругом стал господин Силиверстов, но на тот момент у вас с ним не было устоявшихся связей. Мы можем понять, как вы утянули его за собой, но нам хотелось бы понять, как он вытянул вас. Никто из вас не был его ни якорем, ни любовником. И ассоциации в Заводи не работают.
— Моим любовником господин Силиверстов стал несколько позже, — тонко усмехнулся Анжей. Думать. Надо понять, о чем сказал и о чем умолчал Арестов в своем отчете. — На тот момент у нас были поверхностно-приязненные отношения. Когда мы оказались в Заводи… я посоветовал господину Силиверстову тянуться и звать. Тянуться к тем, кто может попытаться выдернуть его самого. Ему удалось зацепиться за господина Бехеровича. Насколько мне известно, в настоящий момент Симеон является его оператором.
— Это не объясняет как, при отсутствии таких связей, он вытянул вас. Фактически это невозможно, учитывая природу Заводи.
— Я не знаю, как он сумел выдернуть нас. Все указывало на то, что моя группа превратится в «овощи», как и я. Моих знаний недостаточно для проведения анализа происшедшего, — вздохнул Анжей. Они рассказывали о парне в Заводи. Арестову рассказывали. Но упоминал ли он о призраке на планарах в своем отчете?
Все трое «мучителей» переглянулись. Что он такого сказал?
— Может, вы выбрались потому, что должны были выбраться? Что вас… просто отпустили потому, что вы нужны были здесь, пан Михновский. Как тот самый ключ и проводник. И что это вы думаете, что утянули Силиверстова за собой, но на самом деле это мысли о нем заставили вас провалиться, — Ллойд подался вперед, наконец подав голос. — Мы хотим, чтобы вы вспомнили хронологию четко по секундам. А также свои ощущения до погружения. Посекундно, пан.
Анж прикрыл глаза.
— Была пара метатренинга. Для комфортного погружения я использую технику аудирования. Попросту слушаю музыку. Многие композиции у меня ассоциируются с конкретными людьми. В плеере сработал свободный выбор композиции, и зазвучала песня, которая у меня связана с господином Силиверстовым. Потом я начал проваливаться. Не то чтоб я запаниковал… просто в какой-то момент понял, что не могу остановиться самостоятельно. За мной ушел мой якорь. Айвен. Дальше один за другим Санада и Матей. Я видел, что нам пытался помочь Ширинский, но не смог. Его вышвырнул Лемешев. Александр до последнего пытался затормозить наше падение, но не сумел. Следом провалился Роман. В Заводи я видел… пожалуй, самые неприятные мгновения своей жизни, к которым я бы не хотел возвращаться. И еще… мы все видели то, что происходило с нами в прошлом. И с Силиверстовым тоже. Что-то вроде коллективного сознания.
— Свободный выбор — это семечки для грамотного оператора, владеющего способностями оракула, не так ли, Эрих? — голубоглазый кинул на своего соседа странно довольный взгляд, и тот кивнул.
— Разумеется, Генри. Также для хорошего оракула и оператора не составило бы труда просчитать все до секунды. Другой разговор, что Заводь — это не то место, которое можно использовать по своему усмотрению.
— Только если она не создана искусственно, и с этим нам еще предстоит разобраться, — «голубоглазый», наконец-то «получивший» имя, снова повернулся к Анжею. — Но даже если она была искусственной, принципов ключа никто не отменял. Вашими страхами и эмоциями вас ослабили, лишив возможности сопротивляться. Но должно было быть что-то еще. Что-то, что вы унесли с собой, создав нить.
Они все не собирались отдавать Ромку. Они все прикрывали Ромку. От того парня. Того парня в очках. Их сделали уязвимыми, подранили острыми болезненными эмоциями из прошлого. Они так тщательно прятали свою боль, что когда она вскрылась, нанесла раны. Снова. Ослабив контроль. Разбив защиту. Ключ — защита Ромки. Он и дальше заботился о парне. Помогал ему. Подсказывал. Направлял.
