— Ваш дар с вами, — взгляд Гилроя стал мягким. — Вы умеете работать с материей, иначе не учились бы здесь. Просто он не работает пока в полную силу. Это не редкость. И не приговор. Просто вам придется работать чуть больше и дольше. Здесь работает один из лучших материалистов, почему вы не обращались к нему с этим вопросом?
— Потому что не подозревал о том, что происходит? — растерянность? Расстройство? — Или потому что по бОльшей части преподавателям приходилось разруливать проблемы, которые существенней моего недопонимания? Мистер Лемешев отвечал на все наши вопросы, но ему же и приходилось наблюдать всплески других и нейтрализовывать их последствия… Когда Тимур разнес ползамка, он восстанавливал то, что не смогли выправить на планарах.
— К сожалению, я всего лишь корректор, — Гилрой действительно выглядел огорченным. — Но я могу попытаться помочь вам. Хотя бы понять, в чем проблема. Возможно, у вас тоже стоит блок, как и у вашего друга.
— «Всего лишь корректор?» — вскинул бровь Чед. — Мне казалось, что круче корректоров в этой жизни только принц Гарри… ну и вряд ли в нашем уникальном филиале может быть еще один уникальный блок.
— Каждый из нас рождается с блоком, который при обучении снимается ключом. Просто ваш может быть чуть сильнее. Нет абсолютно одинаковых технологов и все ситуации разные. В этом вы далеко не уникальны, — Гилрой дотянулся до него через стол и накрыл пальцы теплой ладонью. Несколько секунд молчал, прикрыв глаза, а потом медленно отстранился. — Внутри каждого из нас есть часть какого-либо планара. То, что мы называем Даром. В вас я чувствую хаос. Два Дара, каждый из которых стремится к доминированию.
— Два?! — от неожиданности Чед выронил вилку. — Но это единичные случаи. Такое бывает крайне редко, как я читал.
— Это особенный филиал. Здесь понятие «редко» почти не существует, — Гилрой улыбнулся. — Вам не стоит так волноваться. Когда вы разберетесь со своей истинной специализацией, вторая может остаться лишь эхом.
— Это очень неожиданно. И печально, — Шеннон нахохлился. Есть разом перехотелось. Мигом представились мытарства Тимура, который три года шарахался неприкаянным, и глюки метатренинга помноженные на два в отсутствие якоря или запечатления.
— Это очень интересно. Не стоит смотреть на других и примерять на себя их судьбу. Ваш якорь может ждать вас за углом или соседним столиком. По крайней мере, он у вас в принципе может быть. А таким, как я, например, это не положено природой. Это делает нас сильнее, но почувствовать единение запечатления мы не способны.
— Глядя на моих друзей, не могу сказать, что мне нравится мысль о таком единении. Особенно когда они начинают трепать друг другу и всем окружающим нервы, — тряхнул головой Чед. — Послушайте, как же вы тогда метатренинг пережили?
— Якорь не означает запечатления, а якоря могут быть даже у корректоров. Но мы изначально переживаем их легче. По сути, мы часть планаров. Их энергия свободно протекает через нас, мы и есть планары. И внутри нас они находятся в гармонии и согласии. Это константа, к которой мы приводим окружающее. Это и есть сущность корректора. Это та причина, по которой мы чувствуем любое возмущение и можем его сгладить, исправить или убрать. Но позвольте спросить, чей же пример отношений вас так пугает?
Чед задумался. Не по причине ли спокойствия так тянуло Тимура к Арестову? С учетом жутких встрясок, которые устраивал Ширинский, можно предположить, что его дар намного мощнее. Или многограннее. Арестов удивительно спокоен. Уравновешен. Умопомрачительный контроль.
— Да те же Ромка с Симой, — пожал плечами Чед. — Они с самого начала учебы друг друга мучают. И меня заодно. И Аяна с Фреем.
Гилрой вскинул бровь, а потом рассмеялся.
— На первом курсе это неизбежно, мистер Шеннон. Происходит становление, ломка стереотипов, которые бывают иногда очень живучи. Самоопределение, в конце концов. У каждого свой характер, нужно присмотреться и притереться, понять, твой ли это человек. В реальной жизни оно происходит почти также, за минусом особенностей технологов.
— Я учусь на первом курсе, мистер Гилрой. Но меня так не корежит, — снова взгляд в глаза. — Мне отчего-то хочется обращаться к вам «лорд Гилрой». И мне кажется, что где-то я вас уже встречал. Только не могу понять где.
— Просто вы не встретили своего человека. Банально, но факт, — Гилрой сузил глаза. — Хочется — обращайтесь. Тем более что вы будете абсолютно правы, хотя в реальности планаров нет понятия титулов и социального положения. Я состою в попечительском совете школы для мальчиков Маунт-Керри.
— О… — этот человек второй раз ставил Чеда в тупик. И что делать с полученной информацией он попросту не знал. — Я… теперь понимаю. Ваш взгляд забыть невозможно. Прошу меня простить за некую небрежность и непочтительность.
Глаза Гилроя потеплели:
— Вы были учеником школы? И все же повторю — здесь и сейчас нет лордов. Здесь все равны. Значение имеет только вы сами, ваш дар и умение им пользоваться. Вы вежливы и тактичны, вам не за что просить прощения.
