— А если им не дадут эту пару лет? Если это все сложнее? Я точно знаю, что вашим старшим сливали информацию из разряда той, что доступна только действующим технологам или Совету. Их делали сильнее, но я считал, что это для того, чтобы подставить их под угрозу разрыва и выманить меня. Но цель не оправдывает средство. Что, если я — всего лишь… побочный эффект? Еще один заяц в целой связке?
— Зависит от того, кто это все заварил. Доктор. Или кто-то из Совета. Но мальчики неглупые. И я надеюсь, что они сумеют отбиться. Во всяком случае, то, что показал Саша, говорит об упрямом сопротивлении. — Линдстрем вздохнул и снова бросил взгляд за окно. Метет. Значит, еще есть время немного передохнуть. — Ты бы поспал еще немного.
— Хорошо, — Натан покорно расслабился, снова откидываясь назад, на его плечо. Закрыл глаза, улыбаясь. — Спасибо, что ты здесь.
Глухой стон разбудил его среди ночи. Стон полный боли и какой-то безысходности. Тот самый, который буквально умоляет о том, чтобы хоть кто-то разорвал путы сна, выпуская на свободу плененные душу и разум.
Гейр резко сел на постели, глядя на окно. Метель прекратилась, и теперь на фоне темного неба ярко светился под лунным светом искристый белый снег. И еще… еще рядом закаменел, скованный парасомнией Натан.
С его плотно сомкнутых губ срывались глухие стоны, быстро-быстро двигались под сомкнутыми веками глаза. В молочном свете луны он выглядел едва ли не покойником. И это было страшно.
Гейр потянулся к нему. Странное ощущение, будто некто или нечто тянуло истощенный, измотанный борьбой дух. И что-то ему подсказывало, что он знает наверняка, кто именно пытается дотянуться до Натана. Он с легкостью провалился на привычный уровень планара. Слишком легко. Хотя, может потому что где-то там метался, не в силах вырваться самостоятельно его оператор? Его человек. Его любимый мальчик. Гейр взломал блоки, пройдя через выставленную защиту, как горячий нож сквозь масло. И застыл. Гигантская черная воронка Темного планара раскинулась среди провисших мутных нитей не-сбывшегося. Раковая опухоль, раскидавшая плети протуберанцев в сторону, точно силясь дотянуться и оплести трепетную искорку разума. Разума Натана.
Вспышка ледяной ярости. О, так зол и так испуган Гейр был разве что после разрыва. Много лет назад. Когда, несмотря на дикую слабость, хочется рвать все вокруг, рвать, душить, давить собственными перехлестывающими эмоциями, клокочущей холодной яростью.
«Натан…» — рывок ближе, еще ближе, еще… преодолевая дикое сопротивление, чужую злость, собственное отвращение и гадливость. Прикасаться к липкой тьме не хотелось. Но там был Натан. — «Натан…» — он обнял слабеющую искорку, заключая ее в себе, понимая, что это последнее, что он может сделать. Снова связать себя с оператором. И на сей раз до конца. Потому что еще одного разрыва не переживет ни один из них. Такие раны не лечатся. — «Уходим…»
Следующий рывок едва не выдавил остатки воздуха из легких. Точно кто-то бросил в него бетонным блоком, силясь не изувечить даже. Убить. Боль раздирала его, проникала вместе с кровью в вены, в каждую клеточку организма. Но когда он открыл глаза — за окном снова светила Луна. А рядом слабо шевелился Натан. Его Натан. Которого путы планара больше не удерживали. Он это чувствовал…
— Гейр… — Натана трясло, он звал, тихо скуля, и бессильно царапая ногтями постель. А потом вдруг рванулся прочь, и его вывернуло на коврик у кровати. Тихий всхлип был почти отчаянным. — Прости… я такой слабак…
— О боги… — вздохнул Линдстрем, осторожно поглаживая его по плечам и спине. — Да с чего ты взял? Ты был один. Все это время один. А теперь мы снова единое целое.
— Я не смогу его закрыть, — выстонал Натан, откидываясь на спину и дыша с трудом. — Даже с тобой мне не хватит сил. Я не смог сопротивляться даже сейчас.
— Это Темный планар, никто из нас с ним не сталкивался и никто не знает как с ним работать и как его можно закрыть… — Гейр соскользнул с постели, сгреб перепачканный коврик и, не церемонясь, вышвырнул за дверь, прямо в дохнувший ночным морозом сугроб. Вернувшись в комнату, он присел на постель и, взяв Натана за руку, сжал его пальцы. — Тебе просто нужно выдохнуть. И набраться сил.
— У меня нет на это времени, Гейр, — ответное пожатие было слабым. — Запечатанные планары — это на самом деле катастрофа. И держать их закрытыми долго нельзя. А я не могу, — не отпуская его руку, он свернулся, поджав под себя ноги и утыкаясь лбом в бедро норвежца. — Я просто не в состоянии. Я так всех подвел.
Гейр пальцами зарылся в его волосы.
