— А если Ллойд не собирается бежать? Если он на планаре, то возможностей у него немного. Можно просто подождать и действовать только, если он попытается удрать. Нам бы знать, что происходит там, на уровне.
— Мне больно, значит, я все еще держу остатки сети там. Значит, драка еще идет. Хоть время весьма субъективная штука…
— Нам бы что-то поопределеннее, — нахмурился Анжей. — Может, я метнусь туда и обратно?
— И получишь по рогам от кого-нибудь. Нет, не нужно. Нам просто нужно задержать Ллойда. Не позволить ему уйти.
И тут здание содрогнулось и словно прогнулось, пойдя волнами. Где-то на грани сознания вскрикнул Ромка, и все снова затихло, успокоилось. Глаза Айвена потемнели, он облизнулся и прикрыл ресницы, уходя на планары так явно и легко, словно те не были запечатаны.
Впрочем, проходу теперь действительно ничего не мешало. У громадной ямы «черной дыры» Темного планара метались две шаровые молнии — ярко-желтая и голубая, пытаясь не дать ей расползтись еще дальше. А потом рядом с Айвеном появился еще кто-то. Секунды хватило на узнавание. Фрей.
«Красиво выглядишь», — выдохнул Айвен, откровенно любуясь радужным светом, идущим от мелкого корректора.
«От красивого слышу», — весело-зло огрызнулся тот и метнулся к старшим.
Эхо их разговора до Айвена не долетало, но было понятно и так, когда голубая искра уступила место радужной, а сама застыла прямо посередине. Арестов и Фрей держат проход, Гилрой пытается его закрыть.
Айвен хмыкнул про себя, убедившись, что ничем им не поможет, оглянулся и еле успел заметить две тусклые точки, стремительно удаляющиеся. Ллойд и Егоров?
— Эрих может уйти! — выпалил он, еще даже не успев вернуться в реальность полностью.
— Вот же ж блядство… — выдохнул Александр, уже успевший открыть дверь блока. В коридор аккуратно высовывались любопытно-перепуганные студенты. После эпизода с обрушением части зданий филиала народ с опаской относился ко всему что шатает, трясет стены или вообще материально-реальное. Лемешев зажмурился и мысленно заорал: — «ДЕЙМОС!!! Они уходят!!!» — Третий курс, материалисты, за мной, господа. Мне потребуется ваша помощь. Запрет на манипуляции снимается. Главное, не суйтесь на планар полностью. И толкните кто-нибудь корректоров. Арестов и Гилрой на планаре. Господа, кто увидит Ллойда, разрешаю бить в лицо. Только не думая и очень спонтанно. Он ведь все-таки оракул…
— Однако, полномочия у вас, — фыркнул Анжей. — Я бы с удовольствием отоварил уважаемую неуважаемую руину. Он моей группе угрожал.
Ответить Лемешев не успел. На этот раз не было игр с пространством, вот только весь окружающий мир начал словно вязнуть в старом меду. Все реже вздымалась грудь, ресницы опускались все медленнее. А потом все замерло совсем. Время застыло. Первоклашки, третьекурсники, даже снег за окном.
«У тебя есть шесть минут, Саша, — бесплотный голос Дейма был ровным, и напряжение еще не звучало в нем, но то, как чудовищно быстро утекала энергия хроника, чувствовалось даже на расстоянии. — Торопись».
«Только не сгори…»
Саша сорвался с места, точно за ним по пятам неслась дикая охота и все демоны преисподней. Дорожный бегун несся коридорами, вспарывая собственным телом вязкое время. Шесть минут — слишком мало для того, чтоб создать совершенную клетку для сильнейшего оракула-оператора современности. И что самое мрачное: как быть спонтанным, если на всех парах несешься чтоб не позволить этому самому сильнейшему предвидеть его появление и где-то на искореженном планаре, на котором время течет по-прежнему, внести крохотные коррективы в его бег.
Что делать? Кто там вопросом задавался? Станиславский?
Это ж пиздец эпический! Мордовороты-аватары у входа, сам Ллойд и бог его знает какие сюрпризы. Саша буквально слетел по ступенькам, вывалился на мороз, жадно глотнул воздуха, понимая, что этот бег ему еще аукнется. Но «наждак» в горле — самая малая расплата за скорость и спешку.
Быстрей, Сашка, быстрей. Каждый шаг, каждый вздох вытягивает силы из Дейма.
Он протаранил собой застывшие в воздухе снежинки, оставляя за спиной снежные всплески на нерасчищенном пятачке двора. Дверь. И снова взлететь по ступенькам, вломиться в бывший директорский кабинет, расталкивая амбалов-аватаров. Вот он, падла… сволочь… расселся в кресле.
О, на самом деле Матей был прав. Он мог бы убить. Вот прямо сейчас убить. Разорвать дряблое старческое тело голыми руками. Только эта кровожадная выходка нихера никого не спасет. Потому что где-то еще есть Егоров. Сука, Егоров. И с этим надо что-то очень срочно делать.
