— Я люблю порядок. И берегу нервы тех, кто решит нанести тебе визит, — Дейм с удовольствием ответил на поцелуй, счастливо выдыхая от ощущения целостности и полноты. Наконец-то. — Гейр, конечно, и бровью не поведет, но не стоит дразнить его чужим счастьем.
— Ты же не собираешься уходить вот-прям-щас? — бросил на него подозрительный взгляд взъерошенный хозяин восстановленных апартаментов. — А то как-то ты подозрительно быстро навел порядок.
— Отсутствие люстры наводит на меня уныние, — Деймос погладил его по ягодице и вытянулся, закинув руки за голову и с видом человека, никуда не торопящегося. — Я вообще не собираюсь уходить. До утра — так точно. Мне глубоко осточертело засыпать, обнимая подушку.
— Вот и славно, — улыбнулся Александр. — В таком случае, имей в виду, милый, для сна время придется растягивать. Ты ведь еще не разучился это делать, не так ли? Было бы очень обидно терять время на сон, особенно если нам с тобой есть чем заняться этой ночью.
— Если помнишь, то это было первым, чему я научился на метатренинге. Иногда мне кажется, что ты со мной был исключительно из-за этого моего умения, дававшего возможность отлично высыпаться после любых шалостей.
— У тебя много разных выдающихся умений, Деймос Амфимиади, — Александр снова обнял его всем собой и мягко перекатился на спину. — Ты умеешь не только это. Ты потрясающе шалишь, и хотя бы ради одного этого я готов не спать…, но пожалей малышей, спящий препод не самая замечательная штука в жизни.
— Но очень забавная, — Дейм лизнул его губы. — Обещаю, что дам тебе выспаться.
В синих глазах заплясали черти.
— Тогда погнали, Дейм. Не будем терять время.
====== 9. ======
Настроение — говно. Еще и Линдстрем согнал всех в большой зал для объявления. Да пусть. Наушники в уши и говорите, господин ректор, бла-бла-бла… После того ледяного дня, когда Сима отчаянно мерз, обернутый в кофту норга, когда кажется весь насквозь пропитался запахом этого викинга, когда даже горячий чай не способен был растопить, согреть озябшие пальцы, он избегал господина ректора как мог. Шарахался в сторону, когда тот шел по коридору, сворачивал, менял планы, растворялся в толпе студентов, стоило тому войти в кафе… в общем, сливался с окружением и мимикрировал под обстоятельства как умел. Надо сказать, что это ему неожиданно хорошо удавалось. Достаточно было отчаянно пожелать, захотеть, протянуть руку и… решение само находилось. И решение оптимальное.
Правда после подобных финтов страшно морозило. Приходилось просить, чтоб кто-нибудь принес из кафешки термос какао или горячего шоколада. Парни сначала подкалывали, потом предложили сходить в медпункт, раз уж господина Бехеровича так нездорово плющит. В конечном итоге они даже психовать перестали.
И вот теперь — удрать ну никак, потому что после Введения Лемешев самолично вытолкал всех по направлению к Большому залу. Более того, с ехидной улыбочкой порекомендовал никому не «сделать ноги», ибо это будет сугубо на совести беглецов. Вообще Лемешеву надо лимон вручить. Довольным выглядит. Либо виртуозно рукоблудит, либо у него кто-то есть. Ну, Александр Владимирович красив как бог. Хотя нет, как греческий бог красив господин Амфимиади, язык сломать и мозг вывихнуть можно прежде чем фамилию запомнишь!..
Мы прячемся прямо под веками…
Боимся быть кем-то обманутым…
Боимся стать самыми первыми…
Мы будем никем не разгаданы…
Сима едва заметно шевелил губами, повторяя слова песни. Нет, от исполнителя он не в восторге, но три песни все-таки есть в плей-листе. И вот их он мог слушать сутками, на повторе, проживая раз за разом каждый день. Удивительно, как иногда что-то попадает прям в точку, в копилку, что ли.
Что делать, если песня выматывает душу, попав в стрим мыслей, ощущений, тревог и страхов? К кому подойти, чтоб разрушить это кольцо? Похоже на водоворот, в который затягивает с каждым вздохом, с каждым ударом сердца.
Сима смотрел вперед, видел как шевелятся губы Линдстрема. Видел, как тот говорит, обращается поочередно то ко второму курсу, то к третьему. Это так похоже на кино. Или на видеоклип. Главный герой наблюдает со стороны за жизнью, потому что боится принять участие в реальности. Но и это стороннее наблюдение оно… захватывающе.
Вот прозрачный взгляд ректора мазнул по залу и замер, впиваясь в его, Симы, лицо, в его глаза. Это чувствовалось как крючок, который зацепил и держит, причиняя боль, разрывая грудь, потому что никак не получается вздохнуть, есть только этот проклятый ледяной взгляд. И улыбка. Рыба снулая…
Отвернулся. Снова что-то говорит, говорит… все вокруг смеются. Весело им, наверное. Что ж веселого?
Влажные руки в пустых карманах…
Ты молчишь, а я не слушаю….
Жду продолжения отчаянных планов…
По Фрейду вычисли, о чем я думаю…
Все встают. Уже конец? Ну вот и отличненько. Лесом, господин ректор, с вашим арктическим холодом, травяным чаем и теплой кофтой, пропахшей вами. К чертовой матери, господин Линдстрем…
