И смолкнет звон мечей полностью

— Увы, нет, миледи, — галантно, но твердо ответил ей Грейв, пресекая возможность продолжения разговора.

Истинная леди на ее месте не стала бы навязывать свое общество человеку, явно не желавшему поддерживать беседу, но южанка лишь белозубо улыбнулась:

— Отчего же так?

— Старые раны лишили меня той ловкости, которой я обладал в юности, — ответил он столь же учтиво, но с намеком на то, что ей следует поискать себе собеседника помоложе и погорячее, способного ответить на ее пылкость.

— Однако старые раны не помешали вам сегодня победить, — возразила ему женщина.

Он поморщился. Выходит, она узнала его… но как? Ведь он не снимал шлема после сшибки… Воистину, женщины порою прозорливей мужчин.

— Не стоило труда выбить из седла юного и неопытного рыцаря… совсем мальчишку. Жребий часто несправедлив, но я отдаю должное отваге соперника.

Взгляд Грейва снова скользнул по толпе танцующих и неожиданно встретился с прекрасными глазами Гвендолин. Она все так же мило улыбалась, кружась в очередном танце вокруг незнакомого юного дворянчика. Судя по надменно вздернутому подбородку, тот принадлежал знатному роду, но Грейв не мог сказать, какому именно — герба на его дублете было не видать. Впрочем, герб лорденыша занимал его гораздо меньше, чем улыбка самой леди Ройз — несмотря на лучезарность, она выглядела натянутой и неискренней.

Грейв вздохнул и отвел глаза.

— Прошу меня простить, миледи, — он почтительно склонился перед дамой и церемонно коснулся губами ее руки, — я должен идти.

С этими словами он покинул бал. Завтра с утра он вновь начнет подготовку ристалища к поединкам, а сегодня ему здесь делать нечего: танцевать он не собирался, даже ради возможности провести один-два тура в паре с Гвендолин, а наблюдать за тем, как чужие мужские руки обнимают в танце ее гибкий стан, ему было неприятно.

Поэтому он нашел своего оруженосца, вскочил на коня и, пришпорив его, помчался в замок.

На следующее утро Гвен проснулась с головной болью. Сказался вчерашний день, перенасыщенный событиями: от рассвета до заката ей пришлось присутствовать на публике, среди множества людей, несмотря на нелюбовь к многолюдным собраниям; развлекать беседой своего дядюшку короля — Гвен питала к нему искреннюю привязанность, но ей стоило большого труда уводить их беседы в сторону от тем, бередящих его раны, и выслушивать его жалобы; на правах хозяйки и Прекрасной Дамы наблюдать за совершенно одинаковыми, на ее взгляд, сшибками закованных в латы копейщиков… К вечеру ее голова звенела и гудела от бесконечных ударов копий о щиты и грохота доспехов при падении очередного проигравшего.

Единственным, за кого она действительно волновалась вчера, был Грейв, но после окончания турнирного дня ей так и не удалось с ним повидаться и высказать слова поддержки, а когда начался бал, он не вышел танцевать.

Гвен надеялась, что ей удастся встретиться с ним хотя бы в танце, и искала глазами его темно-пурпурную тунику, прикрытую плотным кожаным дублетом, однако то, что она увидела, очень ей не понравилось: он беседовал с красивой дамой, судя по внешности, уроженкой южных земель.

Дама всем своим видом недвусмысленно давала понять, что заинтересована Грейвом, а он, судя по всему, щедро расточал ей любезности, а затем склонился и поцеловал руку.

В душе Гвен заскребли неприятные острые коготки. До сих пор она оставалась единственной женщиной, перед кем Грейв преклонял колено, и слишком к этому привыкла.

Но единственной ли?

Она по-прежнему ничего не знала об этом упрямце. Несколько раз во время подготовки к турниру она хотела попросить старого Филиппа, чтобы он помог ей разузнать что-либо об истинном происхождении этого загадочного мужчины, но сдерживала себя, опасаясь выдать свои чувства таким неприкрытым интересом.

А то, что чувства эти недостойны благородной леди и должны оставаться в тайне, Гвен знала наверняка.

В который раз она пожалела, что рано лишилась матери. Как знать, быть может, она могла бы спросить материнского совета… Не обзавелась Гвен и верной подругой, способной разделить девичьи тайные чаяния и держать их в секрете. Сердце переполнялось запретными чувствами, горло саднило от невысказанных слов, но что она могла поделать?

Она еще раз поискала глазами Грейва, но уже не обнаружила его там, где он стоял мгновение назад. Сама Гвен вдруг очутилась в паре с привлекательным рыцарем из людей капитана — она смутно припомнила, что его звали Арчибальдом Хейлом.

— Миледи, — галантно произнес рыцарь, подавая ей руку.

— Сир Хейл, — улыбнулась она.

— Ох… — он так удивился, что едва не опоздал начать фигуру танца, — миледи, я весьма польщен, что вы помните мое имя!

— Я помню всех, кто служит мне, — деликатно ответила Гвен. — Я видела ваш бой — вы сражались храбро.

— Я проиграл, — сокрушенно качнул головой Арчибальд.

— Проиграли противнику, которого устрашился бы любой рыцарь на этом турнире. Но вы не побоялись выйти против него — это ли не доблесть?