И смолкнет звон мечей полностью

Гвен улыбнулась словам дядюшки, не сводя глаз с Эдварда Вэнса. На сей момент в одном мысленном списке Гвен — тех, кого она не выберет в мужья ни под каким предлогом — значилось уже довольно много имен, а имя молодого лорда Атласного края, граничащего с Восточным берегом лорда Эксбери, пока что оказалось первым и единственным в другом списке — тех, чьи предложения Гвен непременно рассмотрит, принимая решение.

При этой мысли ее взгляд невольно метнулся в сторону трибун для участников, на самый верх, и встретился с серыми глазами капитана Грейва. Ее сердце вдруг учащенно забилось: он наблюдал за ней и наверняка заметил ее реакцию на победу молодого лорда Вэнса. И хотя внимание большинства мужчин на этом турнире — как зрителей, так и участников — было так или иначе приковано к ней, ее самолюбию все же льстило, что Грейв не сводит с нее хмурого взгляда.

Отчего он так мрачен? Волнуется перед битвой? В глубине души Гвен знала ответ… и этот ответ вновь взволновал неведомые ей доселе чувства.

Она заставила себя оторвать взгляд от Грейва и улыбнулась королю.

На ристалище выходил следующий участник.

Грейву пришлось занять неудобное место на трибунах за широкой деревянной опорой, поддерживающей навес. С такой позиции ему плохо было видно леди Ройз, однако так он мог укрыться от глаз Ледяной Скалы и других северян из Зазимья, сидевших на нижних рядах: Грейв не хотел быть узнанным.

Тем не менее, ему удалось увидеть достаточно, чтобы жгучая ревность — теперь он не сомневался, что душу день за днем глодала именно она — смогла захватить его целиком. Он едва удержался от того, чтобы не покинуть трибуны, не вскочить на коня и пустить его в галоп, оставляя далеко позади и турнирное поле, и замок Волчье Логово, и его прекрасную хозяйку, которая в один прекрасный день может стать королевой, а после окончания турнира наверняка объявит о своей помолвке… Переводя гневный взгляд с выскочки Вэнса, строящего медовые рожи леди Ройз, на нее саму, прямо-таки сияющую лучезарной улыбкой, глядя на этого смазливого юнца, он до хруста сжимал кулаки и чуть не вывернул самому себе челюсть, скрежеща зубами, но все же удержался от позорного бегства.

Он случайно поймал мимолетный взгляд Гвендолин и понял, что куда бы он снова ни сбежал, каким бы именем себя ни назвал, от себя самого не сбежит, и память — жестокая память — навсегда останется с ним. Рисковать своей честью еще раз, нарушив данное им обещание? Ну уж нет. Он пройдет этот турнир от начала до конца, чего бы ему это ни стоило, передаст леди Ройз из рук в руки новоиспеченному жениху, попросит освободить его от службы и вновь уедет куда глаза глядят — быть может, куда-нибудь на юг. Только он и его верный конь, чтобы никто не смог помешать ему в одиночестве лелеять горечь и неутоленные желания.

После обеда, поданного сразу же после первой части турнира, зрители вернулись, чтобы насладиться вторым туром рыцарских боев, продлившимся до самого вечера. Среди победителей этого дня вновь звучали имена Майлза Кроу, Лесли Вудса, Герберта Мейера и еще нескольких рыцарей из гвардии Волчьего Логова. Сам Грейв наконец позволил своему гневу вырваться наружу и без труда преломил копье о щит рыцаря из Междуречья. Он не изменил своему решению остаться в шлеме и после победы, лишь выразил глубоким поклоном уважение зрителям, а особенно королю и прекрасной хозяйке турнира. Покинув турнирное поле, он переоделся в шатре с помощью оруженосца, оставил ему указания о размере желаемого выкупа от проигравшего рыцаря за доспехи и коня и вновь помчался в замок. Оказавшись в своих покоях, велел слугам подать вина, заперся внутри и пил, пытаясь изгнать из воображения прекрасное лицо леди Ройз, улыбающееся сопляку Вэнсу.

Упившись до тошноты, он рухнул на постель и проспал до утра тяжелым, беспокойным сном, в котором его опять мучили кошмары. Он снова летел верхом на коне навстречу своему турнирному сопернику, но в самый последний момент каким-то неведомым чувством сумел определить, что не рыцарь скрывается там, под броней, а его возлюбленная Кристина… Он хотел отвести копье, но древко будто налилось свинцом, а руки почему-то окаменели и не слушались его. Он с ужасом заметил, что копье в его руке — не затупленное турнирное, а самое настоящее, боевое, и целится острием прямо в сверкающие латы Кристины. Еще рывок — и Грейв кричит что есть силы, пытаясь удержать коня, но его копье вонзается прямо в женскую грудь, словно доспехи сделаны не из металла, а из тонкого пергамента. А в следующий миг он видит пятна крови, расползающиеся по светлой броне…

Кристина медленно и безмолвно падает с лошади, и Грейв наконец-то обретает возможность шевелиться — спешивается одним прыжком, подбегает к любимой, сдергивает с головы шлем… и видит бледное лицо Гвен. Она хрипит, силясь что-то сказать, вздрагивает в конвульсиях, кровь толчками выходит из полураскрытых губ, а изумрудные глаза, распахнутые в удивлении, смотрят, смотрят, смотрят…