Снова потекли слезы, руки и ноги сковало железным обручем. Надо было вставать, одеваться, собирать сумку, проверять, на месте ли телефон и ключи от машины с квартирой, водительские права, потом вызвать такси, не забыть оставить ему свой сотовый. Уже несколько лет, как у меня новый сотовый номер. А я не могла.
Славка сидел неподвижно еще несколько секунд, а потом начал молча собирать мои вещи, разбросанные по всему кабинету, искать мою сумку, помог одеться. Вызвал такси, и мы пошли по пожарной лестнице вниз, к черному входу. Посреди ночной тишины мы услышали резкий звук подъезжающей машины. Я взяла его под руку и прижалась.
— Слава…
— Найду твой рабочий телефон и позвоню. Я люблю тебя.
Я помню точно, какой это был день — двадцать восьмое ноября две тысячи четырнадцатого года. В такси я повторяла эти цифры про себя, раз за разом, зная свой талант забывать даты всего значительного в моей жизни — дни рождения родителей, братьев, друзей. Обычно мама служила для меня календарем — накануне она звонила и напоминала, включая сообщение о ее собственном дне рождения.
А теперь надо запомнить самой. Никто не поможет помнить этот день.
Забрала машину со стоянки и вернулась домой; в квартире тихо и темно. Катерина оставила сообщение — приедет от бабушки только через два дня, дядья пригласили на ипподром. Сергей вернется в пятницу, значит, еще целых два дня я буду одна. Еще целых сорок восемь часов, довольно много и в то же время так мало. Совсем мало для того, чтобы понять, жива ли я теперь, или уже умерла, и как вообще существовать дальше. Сидела в прихожей на маленькой красивой итальянской кушетке, в сапогах и пальто. Перед глазами на стене висела прелестная гравюра с видами Испании.
Взгляд ниже — ах да, как же. В пакете на полу лежала обновка — восхитительная, невероятно сексуальная Furla. Совершенная, бесподобная, яркая и вызывающе дорогая. Что еще хотелось бы от жизни? Через неделю будет квартальная премия. Немного запоздали с выплатой, но ничего — в стране кризис. Уже можно подумать о жемчуге с бриллиантами; куда потрачу остальное, еще не придумала. Может, пора снять часть денег с личного счета и поменять машину? А может, купить валюту и положить ее в сейф, так умные люди советуют. Пустая квартира гулко отзывалась на звуки усталого женского смеха.
В ту ночь я так и заснула, в коридоре на кушетке. Сидела и спала, а на коленях лежал огромный пакет с кроваво-красной сумкой. Очень жалко, что в этом лакированном сгустке крови не поместится все то, что существует вокруг меня теперь. Можно было бы просто вернуть весь хлам в магазин. Машина, шубы, бриллианты, домработница, массажист, косметолог; все продать на «Авито» по дешевке. Умные люди много не дадут.
На следующий день я все сделала правильно — суета сует на работе, много консультаций со стороны, в обед чашка кофе с Валентиной. Проводной телефон молчит. И хорошо; значит, так надо. В четыре тридцать пришел дежурант. Шрек поймал осеннюю хандру; после ухода Валентины мы, не сговариваясь, выставили на стол самогонку и хлеб с салом. Налили по первой и уже почти чокнулись, как вдруг вспомнили про Аванесову — с утра еще ни разу к ней не заходили. Ирина Грачиковна встретила радушно; рассказывала, как сегодня почти получила удовольствие от детского йогурта и половинки стакана куриного бульона. Порадовались все вместе за столь прекрасную трапезу; потом доктора дружно пожелали скорейшей выписки и рванули обратно в ординаторскую. Шрек всегда держал ножи остро наточенными, оттого сало резалось невероятно вкусно, и даже самый свежий хлеб поддавался дрессировке.
— Ленка, достань из холодильника — там еще огурцы соленые, моя прислала; и чеснок оставался на боковой полке. Слева. Все, сейчас будет оргазм, девочки.
Варя гневно хлопнула Саню по пузу.
— Да кто бы сомневался.
— Не гунди. Наслаждайся жизнью, пока до детского йогурта дело не дошло. И вообще, девочки, все болячки от самоограничений.
Мы уселись за стол в предвкушении; никто нас не искал, смена закончилась. Значит, имеем полное право. Часам к шести за окном повалил снег, большие мокрые хлопья падали на асфальт и тут же таяли; а нам было тепло и очень вкусно. Обжорство сопровождалось дебатами с дежурным доктором, тема — какой автопром лучше, немецкий или японский. Интерес исключительно мужской, не считая дизайнерских находок; от скуки я открыла рабочую почту.
