И снова я к тебе вернусь… полностью

Славка приехал сильно уставший и к двум часам ночи первым провалился в сон. Между нами теперь большая разница — он так и остался на передовой, что до меня, то доктор Сокольникова в глубоком немецком тылу играет на фортепиано; в прекрасном замке, строго по расписанию.

Я еще долго не могла заснуть, лежала в полутьме и разглядывала его руки. Невероятно красивые, совершенные мужские руки; в тридцать лет они выглядели на сорок, а теперь и вовсе на все пятьдесят. Есть такие специальные мужчины, их немного на земле. Они могут дышать только чем-то крайне значительным, чего не в состоянии постичь большинство остальных людей. Жить чем-то невероятно важным, делать это виртуозно, каждый день все лучше, чувствуя свое искусство все глубже и острее, никогда не останавливаясь, на всю жизнь, сжигая себя и не жалея окружающих. И больше они ни на что не способны, плохие мужья и отцы, не в состоянии заботиться о доме, детях и даже о себе. Всегда найдется кто-то, кто станет служить ему, любуясь светом софитов, и закроет глаза на все остальное. Но иногда они встречают ту самую, кто чувствует его ярость и стремление вверх невероятно глубоко. Она отразит его свет, как зеркало, и в тот миг станет ясно — он не останется одиноким и непонятым на все времена.

Не спалось, я открыла рабочую почту.

Почтовый ящик Elenavita@mail.ru

2 декабря 2014, 21.40

Письмо от пользователя Alexdog@gmail.com

Добрый вечер, Елена Андреевна.

Спасибо на посылку. На томографии обязательно буду лично.

По поводу моей просьбы — прошу Вас, не сердитесь. Это нормальный вопрос нормального человека в моей ситуации. Уверен, вы больше меня понимаете, отчего люди болеют онкологией. Я также думал по этому поводу и могу сказать — наверное, курил, наверное, наследственность неважная. Отец тоже от рака погиб.

Про стрессогенное времяпрепровождение — так это ж моя жизнь, моя работа. Теперь я понял, чем онкология от других болячек отличается. Сейчас чувствую себя неплохо, даже лучше, чем пару месяцев назад (за что вам лично отдельное спасибо). Можно сказать, что я здоров. Работаю, с детьми время провожу. А оно сидит во мне и никуда не девается.

Материал уже хорошо изучен, и моя ситуация не единичная, потому и спрашиваю про время.

4 декабря 2014, 2.30

Здравия желаю, товарищ полковник. J

Не обижайтесь на меня)))).

Как ваш врач, я, естественно, считаю, что лучше всего не ходить на работу, подобную вашей, не решать сложные проблемы, не посещать похороны погибших при исполнении товарищей.

Конечно, скорее всего, я представила бы вас с удочкой у озера, в лесу, в тишине☺. Может быть, я ошибаюсь. Для вас ваша служба, какая бы она ни была, и есть смысл.

Тогда вот что. Это я про время. По поводу вашей ситуации статистика гласит — от полугода до года от момента выявления заболевания, я вам это уже озвучивала. Обычно я так прямо не говорю, что-нибудь вру. Но вам не стану. Все равно сами в Интернет залезете и все посмотрите. Но вы получаете хорошее лечение, и сами по себе крепкий человек. Потому, я думаю, времени у вас гораздо больше.

Простите еще раз за прошлое письмо ☺..

Я верю в вас (ну и в волшебные иностранные таблетки тоже) ☺..

Ночь пролетела, словно один час. В семь утра доктор Сухарев с большим трудом отодрал себя от кровати; сквозь сон я услышала звук воды из ванной, минуты через три Слава вышел, уселся на край кровати, глубоко вздохнул и печально оглядел комнату — в обозримом радиусе ни брюк, ни свитера, ни тем более носков. Я встала и подошла к шкафу. Кто-то должен был аккуратно развесить единственную смену вещей.

— Может, позвонишь и попросишь отложить операции хоть на пару часов?

— Не. Да там делать нечего, какие-то блатные от местного губернатора. Вышли через Смольный, так что отказаться не получилось. Пара доброкачественных опухолей, локализация для студента, еще посттравматическая киста, тут посложнее, наверное, будет. Так что придется повозиться лишних полчаса, но к обеду освобожусь. Ты как, заседать пойдешь?

— Пойду, неудобно. Потом Костику доложат, что его врачи не пришли. Слав, а что Костик… ты ему сказал?

— Сказал как есть. Лен, он мой единственный друг.

— Понятно. Позвони, как освободишься.