Я задумался. Ну и вопросики тут задают!
— И, главное, патриотичное, — добил меня мужик напоследок. И вот тут у меня забрезжило.
— Репортаж что ли надо сделать к девятому мая?
Мужик криво усмехнулся, но ничего не ответил.
— Тогда — слушайте. У меня дед был отличным лыжником…
— Не пойдёт, — мужик раздражённо махнул рукой. — Зима уже заканчивается. Снега на ули…
— Подождите, — вскинул я руку. — Вы дослушайте! Так вот — он был отличным лыжником. И в тридцать восьмом его призвали в армию. Он попал в Кремлёвский полк. А осенью тридцать девятого его, в составе других лыжников, отобрали для участия в агитационном кроссе имени Тимошенко. Батальон лыжников из Кремлёвского полка и ОМСДОН должен был за две недели дойти на лыжах от Москвы до Ленинграда. Но! Пока они шли — началась Финская война. И весь батальон прямым ходом…
Мужик молча дослушал мою идею, после чего снова достал пачку и прикурил новую сигарету. Пару минут он, куря, смотрел в окно, потом вздохнул и повернулся ко мне.
— Ты комсомолец?
— Да, в конце прошлого года приняли.
— А какое расстояние от этой вашей Стрелковки до твоего города?
— Около двадцати километров.
— И что, пробежишь?
— Пф… — я небрежно фыркнул. — Легко! Причём, не только я, но и моя подруга. А она, кстати, ещё пионерка. Мы уже несколько раз туда бегали. Причём, я два раза даже и туда, и обратно…
Взгляд мужика стал намного более уважительным. Причём, как я понял, это было вызвано не столько моими физическими кондициями, сколько наличием подруги-пионерки.
— Силё-он! — он покачал головой. Потом снова задумался. После чего спросил.
— Если я к тебе подъеду — покажешь, где это всё?
— Легко! — снова повторил я.
— Хорошо, — он хлопнул ладонью по столу и, похоже, собрался встать, но спохватился.
— Так чего ты приходил-то?
Я смущенно улыбнулся.
— Да у меня тут две повести в «Пионерской правде» вышли. Большие. По объему они как раз на книгу…
Потом был почти месяц всяческих согласований, собеседований, медицинских обследований и встреч с начальством различного уровня — от областного, до общесоюзно-комсомольского. Нам с Алёнкой даже пришлось сдать нечто вроде зачёта, пробежав под наблюдением пары медиков, а также местного секретаря горкома комсомола и прибывшего из Москвы ревизора от ЦК ВЛКСМ «двадцатку» на городском стадионе «Труд». После чего «спонтанно возникшей» низовой инициативе молодых комсомольцев и пионеров нашего города — особенным образом отметить очередную годовщину победы Советского народа в Великой Отечественной войне, был дан зелёный свет… А в мае я заключил договор на публикацию моей первой книжки в издательстве «Молодая гвардия». Причём, зам главного редактора, который и был тем самым мужиком, с которым я разговаривал во время первого посещения издательства, пообещал мне, что если с забегом пионеров и комсомольцев в честь Дня Победы по маршруту «родина маршала Г. К. Жукова деревня Стрелковка — первый советский наукоград» всё будет отлично, мне одобрят самый большой для стартовой книги молодого автора тираж и выпишут максимально возможный аванс.
Раннее утро девятого мая для нас с Алёнкой началось в пять часов. Именно в это время нас с ней забрала машина, которая довезла нашу парочку до деревни Стрелковка.
Когда мы подъехали, на улице уже рассвело, но было ещё достаточно свежо. Если не сказать холодно.
Того величественного памятника Маршалу Победы, который я помнил, здесь ещё не было, но его небольшой бюст вполне имелся в наличии. Большой-то был установлен в городе Жуков, до окраины которого от деревни было не больше полутора километров… А вокруг бюста топталось почти два десятка унылых и поёживающихся людей — телевизионщики, корреспонденты печатных СМИ и радио, местное партийное и комсомольское начальство. И, как выяснилось чуть позже — не только местное…
Когда мы выбрались из машины, Алёнка тут же спряталась за мою спину несколько испуганно выглядывая оттуда. Она вообще очень не хотела принимать во всем этом какое бы то ни было участие, но после нашей размолвки, не рискнула сразу отказаться. А потом ситуация быстро развернулась таким образом, что отказ стал приравниваться к измене Родине. Ну почти…
— Ну что, молодёжь, готовы? — подошёл к нам какой-то достаточно молодой и улыбчивый мужик в очках. Я окинул его настороженным взглядом. Он усмехнулся и протянул руку.
— Борис Пастухов, секретарь ЦК ВЛКСМ.
— Первый секретарь ЦК ВЛКСМ? — я вытаращил глаза. — Я думал вы у могилы Неизвестного солдата должны быть. Венки возлагать вместе с остальными первыми лицами.
Пастухов рассмеялся.
— Нет, первый у нас — товарищ Тяжельников…
