Как бы там ни было – на уже изложенном дело не заканчивалось. Если ты все-таки хотел опубликовать книгу, то тебе предстояло взять еще один бастион – так называемые толстые журналы. Самыми авторитетными из них были «Москва», «Новый мир», «Нева», «Звезда», «Знамя» и некоторые другие. Впрочем, тут было немножечко полегче. Потому что кроме центральных и столичных такие же журналы имели и некоторые региональные отделения Союза писателей. Например, «Волга», «Агидель», «Сибирские огни». Хотя-я-я… в эти пробиться было даже труднее, чем в центральные. Члены местных отделений Союза писателей стояли вокруг них буквально стеной, и прорваться сквозь эту стену было сродни тому, как взойти на крепостную. Потому как все будущие публикации в этих журналах были заранее распределены и расписаны на годы вперед… Но даже если тебе удалось каким-то образом пройти все предыдущие препоны и добраться-таки до солидного толстого журнала, ну и твой текст оказался достаточно читабельным, то просто отдать твой текст на, так сказать, «почитать и оценить» опять-таки было невозможно. Потому что даже разговаривать с тобой в этом журнале стали бы только в том случае, если у тебя на твой текст имеется отзыв от кого-то из руководства местного отделения Союза писателей. Иначе даже в руки не возьмут, блин!
И только после того, как ты, так или иначе, последовательно преодолеешь все эти ступеньки, а также если твой труд, напечатанный в толстом журнале, был благосклонно воспринят критиками, можно было начинать надеться, что тебе могут одобрить издание книги. Но и это тоже еще был не конец. Потому что, прежде чем напечатать твою книжку, ее должны были сначала поставить в план издательства, а планы в СССР, как известно, пятилетние… Впрочем, это я уже слегка ерничаю. Но путь от первой публикации до первой книжки, как правило, занимал как раз пять-шесть лет. Отдай, как говорится, и не греши. А у кого и побольше… И никого это не волновало. Ведь сейчас было не особенно важно – популярен автор или нет и продался его тираж или завис на полках в книжных магазинах. Оклады и премии работников редакций и издательств от этого не становились ни выше, ни ниже. Потому что все издательства и редакции также были государственными предприятиями. Хотя некоторые формально могли числиться за общественными организациями. А куда деваться – все это инструменты идеологического воздействия на население, а идеологию государство держало в своих руках очень крепко. Так что и тарифную сетку, и все сопутствующие выплаты устанавливались «сверху». Вплоть до размеров авансов и гонораров в целом. Причем сейчас основной доход писатели получали не от роялти, а от аванса, который рассчитывался в зависимости от объема текста. То есть ни тираж, ни продажи были по большому счету неважны… гонорар за авторский лист составлял где-то от двухсот пятидесяти и до восьмисот рублей. Причем расценки не были особенно привязаны к востребованности и популярности писателей, зато напрямую зависели от таких факторов, как занимаемая должность в системе творческого Союза и лауреатство. Последнее также не слишком значительно было связанно с популярностью и продажами, а являлось прямым производным от благосклонности идеологического сектора ЦК КПСС. Так что, похоже, «толщина» книг большинства советских писателей была вызвана как раз тем, что чем больше авторских листов – тем весомее гонорар. Ибо даже маститым и обласканным дозволялось издать одну книжку в несколько лет, так что заработать на ней надо было столько, чтобы прожить эти несколько лет хорошо. Тиражи же… сколько скажут – столько и напечатают. Так что частенько случалось, что книг одного автора найти было практически невозможно, потому что они сметались с полок буквально за несколько дней, как, например, это практически всегда случалось с авторами, работавшими в жанре фантастики, зато книги другого, с точно таким же тиражом, – пылились на полках книжных магазинов годами. А чего заморачиваться – государство заплатит за все!.. В будущем такое было невозможно. К тому моменту все издательства уже превратились в коммерческие предприятия, живущие на то, что заработают сами. Так что первого бы мгновенно допечатали, потому что любое промедление – это потеря денег, а второму – резко урезали тиражи. Здесь же подобное творилось сплошь и рядом. Вследствие чего ситуация, как это случилось со мной в начале моей писательской деятельности, пришедшейся на середину девяностых, когда я просто пришел «с улицы» и предложил свою рукопись, здесь была просто невозможной! Максимум тебя мог завернуть издательский редактор того жанра или направления, в котором ты пишешь, как, например, это и произошло с моим первым романом. Но на второй мне сказали:
– Вы нас убедили, что с вами стоит попробовать поработать…
