– И все-таки, Рома, я думаю, что тебе следует перестать разбрасываться и сосредоточиться на чем-то одном. – Мама села за стол напротив меня. – Ты у меня умный и талантливый мальчик, но если ты будешь постоянно хвататься то за одно, то за другое, то в жизни ничего не достигнешь.
Я прекратил есть.
– Мам, тебе опять, что ли, Михаил Львович звонил?
Мама слегка покраснела.
– Ну да, звонил – а что такого? Он волнуется за тебя и до сих пор страшно огорчен, что ты бросил гимнастику.
– Ма-ам, ну мы же все это обсуждали! Не выйдет из меня чемпиона и рекордсмена. Ну точно же! Нет, мастера я сделаю. И даже, наверное, смогу что-то выиграть. Либо в худшем случае занять второе-третье место. Может даже, на пару-тройку лет, и пробьюсь в состав сборной. Но и все! Других перспектив у меня нет.
– Это тоже немало! – Мама сердито нахмурила брови. – Ты не понимаешь – сборная, поездки за границу…
Я закатил глаза. Она уже не в первый раз пыталась наставить меня, так сказать, на путь истинный, научить жизни, как это говорится, объяснить, что важно, что неважно, чем и ради чего стоит поступиться, а во что вцепиться зубами, не отпускать. Увы, наши представления обо всем этом не слишком совпадали. Так что я все больше и больше становился «непослушным мальчиком».
– Ма-ам! Мы уже об этом говорили. И не раз. Я хочу заниматься тем, что мне действительно интересно…
После ужина в нашу с сестренкой комнату заглянул папа. Подмигнув мне, он присел на кровать.
– Что, опять воспитывала?
Я хмыкнул. Он вздохнул:
– Ты же понимаешь, что она любя? И еще она за тебя сильно беспокоится. Пока ты занимался плаванием и гимнастикой – она боялась меньше. А как ты занялся всем этим рукомашеством и дрыгоножеством…
– Да гимнастика намного более травматична, чем бокс и самбо, – взвился я. – Если грохнуться с брусьев или турника…
Короче, вечер прошел в, так сказать, бесплодных разговорах. Впрочем, не совсем. Напоследок я поинтересовался, как у него дела с диссертацией. Он пытался писать ее и в прошлом, но начал года на два позже. И так и не защитил. Почему и отчего, я не знал. В свое время не поинтересовался. Но сейчас мне удалось исподтишка подтолкнуть его к тому, чтобы заняться ею пораньше. Ну я так думал… А может, дело было и не во мне. Но я старался.
– Да двигается потихоньку. – Он помолчал, а затем вздохнул. – Но я вот думаю: а нужно ли мне это? Кандидатский минимум сдавать, потом оппонирование, защита. Банкет опять же… Минимум в три моих зарплаты встанет! Рубликов шестьсот, не меньше… Да елки-моталки!
– Па-ап, самая важная и полезная инвестиция – это вложение в себя, – наставительно произнес я. – Да – сейчас ты ведущий инженер. Но это должность. Сегодня есть, а завтра – фьюить, тему закрыли – и все. Если же ты станешь кандидатом наук, то это звание у тебя никто и никогда не отнимет. И даже если вашу тему закроют, то не ты будешь искать, куда идти, а тебя будут зазывать. Да и мама точно будет тобой гордиться…
А вот это был убойный аргумент. Батя тут же подобрался и закивал головой. Он был из очень простой семьи и, по-моему, всю жизнь испытывал некоторый пиетет перед мамой и ее родителями.
– Да я понимаю…
– Ну вот и отлично!
– Хм-м-м… это действительно ты написал?
– Ну да. – Я скромно потупился и едва не шаркнул ножкой. Сидевшая напротив меня пожилая женщина удивленно покачала головой.
– М-да… хорошо, Рома. Я думаю, что смогу убедить редактора напечатать твою повесть в нашей газете. Ты же пионер?
– Да, еще пока пионер, но-о…
Она легко махнула рукой, типа остальное пока неважно.
– Ну вот, первая повесть пионера будет напечатана в «Пионерской правде». Что может быть более естественно? Тем более что работа у тебя вполне крепкая. Есть, конечно, недостатки, но для твоего возраста…
Я лучезарно улыбнулся…
Мое появление в этом кабинете, расположенном в редакции «Пионерской правды», было результатом фантастического стечения обстоятельств, приправленного огромной ложкой удачи. Нет, возможно, я и так бы попал сюда… ну если бы пошел обычным путем. То есть сел в электричку, приехал в Москву, спустился в метро и доехал бы до этого здания, после чего сунулся бы в редакцию, дрожащими от волнения руками держа перед собой папку с рукописью. Но вот очень вряд ли вследствие этих действий получился бы устраивающий меня результат. Мои мечтания и планы, которые я сформулировал сразу после попадания, оказались крайне наивными. Я не принял во внимание чудовищную советскую бюрократию…
