До кабинета доктора Ланга она почти летела, однако, чем ближе становилась заветная дверь, тем медленнее делался шаг. Даже за несколько метров Рене услышала разгневанные голоса. Ругались двое – мужчина и женщина. И если в рваных, коротких фразах очевидно узнавался главный хирург, то визгливый тон доктора Энгтан заставил Рене остановиться. Она не хотела подслушивать. Совесть настойчиво твердила развернуться и отойти, встать около стола дежурной медсестры и просто подождать, но тут из кабинета неожиданно громыхнула музыка.
Рене понятия не имела, каким чудом смогла удержать тарелку в дрогнувших руках.
– Я распущу целое отделение, если такое вновь повторится! – холодно бросила она вслед под жалостливое пение Тилля. – Ты можешь говорить, что угодно. Но пока нет доказательств, все твои обвинения полная чушь. В конце концов, не тебе спорить с назначением Дюссо. В отличие от тебя, его врачебная репутация безупречна!
Энгтан прервалась, не в силах перекричать вновь заоравшую музыку, но стоило той стихнуть, как из глубины кабинета долетело едкое:
–
И снова:
Лицо главного врача исказилось в презрительной гримасе, прежде чем Энгтан тяжело развернулась и направилась прочь. Однако, заметив смущённо замершего в коридоре старшего резидента, остановилась, презрительно взглянула на заплетённые вокруг головы Рене косы, а потом произнесла:
– Я ждала от вас статью ещё на прошлой неделе, доктор Роше.
– Прошу прощения. – Рене растерянно моргнула. – Не думала, что мы оговаривали конкретные сроки.
– Так вы предлагаете потерпеть ещё вечность? – фыркнула Энгтан.
– Нет-нет, – торопливо покачала она головой.
– Даю вам время до конца месяца. Надеюсь, теперь сроки стали для вас реальнее? – Дождавшись ответного торопливого кивка глава больницы уже собралась было пойти дальше, но вдруг заметила тарелку и удивлённо приподняла нарисованные тонкие брови. – Сегодня какой-то праздник?
Рене посмотрела на хвостик украшавшей верхний корж вишенки и отрицательно покачала головой, отчего несколько несносных волнистых прядей выбились из косы и защекотали щеки.
– Это просто торт, мэм, – тихо отозвалась она.
А доктор Энгтан, не снизойдя до ответа, медленно направилась прочь. Рене же снова посмотрела в сторону кабинета.
Доносившаяся оттуда мелодия даже у не понимавшей ни слова Рене вызвал отчего-то острое желание перерезать себе горло. Но она лишь тряхнула головой, осторожно нажала на вечно заедавшую ручку и…
Её не услышали. Громкость музыки оказалась такой оглушительной, что сидевший за столом Ланг даже не дёрнулся от скрипа двери. Вместо этого глава отделения ещё ниже склонился над разбросанными по столу папками с историями болезней и медленно потёр основанием ладони высокий лоб. Тёмные волосы в обычном беспорядке упали на глаза, но он, похоже, этого не заметил.
Тринадцать шагов до злополучного стола дались Рене так тяжело, словно к каждой ноге привязали по огромному якорю. Они не давали идти, грозили вывернуть голени, но мозг отдал команду двигаться. И Рене двигалась. Упрямо переставляя ноги, она шла вперёд, а потом осторожно поставила на край тёмной столешницы тарелку. Этим движением Рене наконец-то привлекла внимание Ланга. Он заметно вздрогнул, а потом, даже не оглянувшись, одним слепым взмахом смёл торт прямиком в стоявшее рядом ведро.
– Убери эту дрянь!.. – прорычал было хирург, но неожиданно замолчал. Рене видела, как затрепетали крылья большого носа, а затем Ланг медленно повернул голову и поднял нечитаемый взгляд. – Роше? Что ты…
Он чуть отстранился от стола и вдруг заметил рассыпавшийся торт. Шоколадные коржи контрастно темнели посреди скомканных белых бумаг.
– Прошу прощения, – прошептала Рене и отступила. Ну а Ланг поджал до синевы губы, пока пялился на проклятый торт.
– Роше… – И снова без продолжения. Действительно, а что тут скажешь.
В последний раз мазнув взглядом по мусорной корзине, Рене посмотрела на наставника, который, кажется, окончательно понял, кто перед ним. Он приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но Рене торопливо отвернулась и устремилась прочь. Только около двери неожиданно споткнулась и, вцепившись в опять заклинившую ручку, неожиданно произнесла:
– Знаете… Если вы были не голодны, то могли бы просто об этом сказать.
На этом любое желание говорить окончательно сдохло. И когда ответа так и не последовало, Рене юркнула за порог. Однако прежде, чем за спиной мягко стукнула дверь, она успела услышать запоздалое и немного тоскливое:
– Рене…
