После этой записи больше нет упоминаний ни о репетиторстве, ни об учительнице математики.
Элли просто возвращается к прежней жизни. Встречается с Тео. Учится. С нетерпением ждет лета. И ничего больше.
Но кончик пальца Лорел остается на последней записи, на словах
Но если не это, то что? Ноэль была чрезмерно зациклена на Элли? Возможно, даже одержима ею? Или Элли привлекала ее физически? Может, Ноэль попыталась потискать Элли? Или же ревновала к ее юности, красоте и неоспоримому интеллекту? Вероятно, даже, что умаляла достоинства Элли, заставляла Элли чувствовать себя плохо?
Но даже если какой-либо из этих вариантов имел место, что бы это все могло значить?
Лорел крепко зажмуривается и сжимает руки в кулаки. Что-то во всем этом есть такое, до чего она не может добраться. Но чем же это может быть, в конце-то концов?
Мгновение спустя мрак рассеивается, и жизнь возвращается к нормальному течению. Лорел медленно складывает дневники Элли в коробку и задвигает ее под кровать.
– Расскажи мне о Ноэль еще что-нибудь, – просит Лорел Флойда, когда они ужинают.
Она замечает, как у него начинает дергаться щека, и ее сердце пропускает удар.
– О, Боже! А это обязательно?
– Прости. Я знаю, что тебе не хочется говорить о ней. Но мне любопытно. – Лорел кладет столовые приборы на тарелку и берет бокал. – Видишь ли, сегодня я читала старые дневники Элли. Хотела узнать, что она писала про Ноэль. Элли назвала ее… Надеюсь, ты не будешь оскорблен, но она назвала ее
– Хм, конечно, не буду. Ну, вроде как этим все сказано. Ноэль была приставучей, требовала повышенного внимания к себе любой ценой. Всегда была очень напряжена.
– Как же вы познакомились?
– Брр. – Он набирает полный рот вина, делает большой глоток и ставит бокал. – В общем… Я не слишком хорошо вышел из той ситуации. Ноэль была моей поклонницей.
– Твоей поклонницей? У тебя есть поклонники?
– Ну, было бы справедливее называть их пылкими читателями. Знаешь, поклонники, следующие за мной по пятам. Этакие фанаты математики. Примерно так.
– Ну, я никогда, – Лорел откидывается на спинку кресла и насмешливо оценивает Флойда, – не подозревала, что столкнусь с такой жесткой конкуренцией!
– О, не волнуйся! Те дни окончательно и бесповоротно ушли. У меня был свой звездный час только с одной книгой. Поклонницы были моей расплатой, как я это теперь называю. Математика для чайников, можно сказать, разве что мы тогда поступили не очень добропорядочно. Я отнесся к той книге, должно быть, несколько игриво, и вокруг меня собрался небольшой фан-клуб странных, одержимых математикой женщин. Но заигрывать с читателями вообще не мой стиль. Вскоре я вернулся к тяжелым томам, к которым ни один романтически настроенный человек не приблизился бы и на пушечный выстрел.
– Так значит, Ноэль была одной из твоих поклонниц?
