Громкий звонок телефона — дочка Лежандра поставила звонок на максимальную громкость — его доконал. После пятого звонка все стихло, но через минуту звон возобновился. Кто-то, видимо, подумал, что ошибся номером, теперь набрал снова и был готов, если надо, поднять на ноги весь дом. «Надо бежать», — крутилась у человека в голове одна-единственная мысль, не давая соображать.
Боль стала так сильна, к тому же звонок так буравил уши и так страшно было попасться («Надо бежать, надо бежать!»), что около двери человек упал на колени. Он приложил руку к левому глазу, другой рукой зажал рот, сдерживая рвоту. Через несколько секунд по тыльной стороне ладони потекла теплая жидкость: кровь из носа из-за этого страшного стресса. Это заставило его подняться. Он, пошатываясь, направился к кухне, сунул голову под струю, промокнул лицо бумажным полотенцем. Этот же кусок бумаги он разорвал на мелкие клочки и заткнул себе нос.
«Надо бежать».
Человеку хотелось плакать, его сейчас чуть было не арестовали — теперь уже ясно. Он не знал, как быть.
«Надо бежать».
Он старался успокоиться и что-то сделать.
Человек взял на умывальнике губку, открыл шкафчик, достал бутылку жавелевой воды и смочил губку. Стер пятна крови с кафеля в ванной. На три секунды в голове прояснилось. Он сунул губку в карман.
«Надо бежать».
Чуть не падая в обморок, захватил еще пачку бумажных салфеток и полотенце. Со всей возможной скоростью протер, как ему казалось, все места, которые трогал.
«Надо бежать».
Когда человек открывал дверь, держась за ручку полотенцем и выглядывая в глазок, не вернулись ли полицейские, телефон звонил в сорок пятый раз.
«Надо бежать».
Он пошел было вниз, потом взлетел обратно протереть звонок, на котором, возможно, остался его отпечаток. Проклинал себя за то, что забыл латексные перчатки. Ну вот и входная дверь, за ней — спасение! Он внимательно прислушался к звукам на улице и ясно услышал, как полицейские ведут разговор с соседкой, как та вставляет в замок подъезда ключ…
В полной панике он оглянулся и увидел в углублении за столбом у лестницы несколько детских колясок. Он бросился туда, спрятался за ними в тени от столба и затаился.
«Надо бежать».
Соседка говорила по мобильному. На миг отняла телефон от уха и шепнула полицейским: «Это дочь господина Лежандра».
— Так его телефон долго звонил, вы не клали трубку? Ну да, он дома! Со мной двое полицейских. Они звонили в дверь, ваш отец не открывал. Мы обошли улицы кругом, но его не встретили. Даю вам полицию.
Соседка передала телефон Ингрид.
— Мы с коллегой сейчас у двери дома. Стоим там уже с четверть часа, нам никто не открывает, и мимо никто не проходил. Вы согласны, чтобы мы взломали дверь? Прекрасно. Будем с вами на связи. — Ингрид вернула телефон.
— Она согласна на взлом? — спросил Себастьен.
— Да, только вызову Мистраля. Давай поднимемся, посмотрим, что там за дверь. Думаю, сложностей быть не должно.
— Если старик умер или очень плох, дочери придется приехать. Вы знаете, где она живет?
Соседка закрыла глаза и задумалась.
— Простите, пожалуйста, у меня от этих переживаний в голове все перепуталось. Она живет в глуши, в Эссонне, часах в полутора езды от Парижа. Как называется деревня, я не помню, но вы позвоните — она сама скажет.
Человек сидел, скорчившись, зажав уши, чтобы не слышать больше этого неотвязного «надо бежать». Но шаги полицейских и соседки, поднимающихся к квартире Леонса Лежандра, он расслышал. Левый глаз весь горел, покраснел, слезился. Человек встал, затаив дыхание, приоткрыл дверь на улицу, проскользнул в нее, придержал, чтобы не хлопнула, и решил пойти по улице вверх, к бульвару Сен-Мишель, чтобы не нарваться на полицейские команды, которые непременно должны скоро прибыть. Он поправил бейсболку и надел солнцезащитные очки, защищающие от чужих взглядов. Бежать удалось.
Ингрид ненадолго отошла вызвать сыскную бригаду, закрыла мобильник и подошла опять. Они стояли перед дверью Леонса Лежандра.
— Я говорила с Мистралем, он направляет сюда коллег из округа с инструментом. Они взломают дверь более-менее чисто. Если Лежандр в квартире и умер естественной смертью, коллеги этим и займутся, если это убийство — остаемся здесь и вызываем всех, кого надо. Если его нет дома — мы в этом убедимся. В любом случае Мистраль вызывает криминалистов.
Себастьен Морен вышел на улицу поджидать полицейских из местного участка.
В конце улицы человек присел между двух припаркованных машин и долго блевал — преимущественно желчью. Он утерся бумажками и выкинул губку в уличный водосток. Чуть выше он швырнул в урну полотенце. Наконец зашел в бар напротив Люксембургского сада, снял очки и пошел в туалет вынуть из носа клочки бумаги. Кровь остановилась. Он долго еще обмывал лицо холодной водой, чтобы хоть как-то вернуть себе человеческий облик.
