Около восьми часов утра Элизабет Марешаль открыла в помещении научно-технической полиции в Экюлли под Лионом дверь своей любимой вотчины — лаборатории анализа и обработки звуковых сигналов. Кондиционеры, всегда включенные, чтобы компьютеры не перегрелись, работали бесшумно, и за это Элизабет любила свою комнатку еще больше. Но сильнее всего на свете она любила человеческие голоса. Свои научные доклады она обычно начинала афоризмом: «Один человек — один голос», имея в виду, насколько уникальны голосовые особенности каждого. Сама всегда играла интонациями, и аудитория оставалась под обаянием блестящей ученой дамы с живым умом.
Как судебный эксперт, она была незаменима в любом деле, где требовалась голосовая биометрия. У себя в лаборатории она создала банк данных, где были собраны образцы звуков иностранных языков, разных акцентов и говоров, технические характеристики, позволяющие идентифицировать голоса.
Уже дней десять она работала над двумя компакт-дисками с надписью большими красными буквами: «СРОЧНО», доставленными из антитеррористической службы. Там были записаны тексты, произносившиеся членами террористических групп: заявления о готовящихся терактах и перехваты телефонных разговоров. Прежде всего Элизабет Марешаль внимательно слушала все записи, чтобы понять происхождение говорящих. Потом сравнивала их с уже установленными голосами и акцентами, хранящимися в ее сонотеке. На контрольных мониторах накладывались друг на друга кривые и графики, показывающие соответствие между голосами, записанными на дисках, и звуками из банка данных.
Экспертиза, заказанная антитеррором, подходила к концу. Элизабет сделала все записи, написать отчет теперь недолго. Она встала посмотреть, что ждет ее дальше. Два DVD из парижской криминальной полиции с краткой пояснительной запиской. На одном анонимные звонки на радиостанцию ФИП. В футляре другого лежала этикетка: «Убийства С/Х». Это были записи трех звонков в парижскую пожарную команду. На третьем диске — случайно обнаруженная диктофонная запись убийства: дело Лоры Димитровой.
Людовик Мистраль приложил к этому сопроводительное и благодарственное письма, объясняя, что «пожарный» DVD и диктофонная запись относятся к одному и тому же делу. В конце он писал: «Запись не для слабонервных — предупреждаю тебя. Наберись смелости». Она улыбнулась, читая строчки, начерканные Мистралем.
«Почерк у него все такой же скверный, зато он верен авторучкам!»
Начать она решила с записей злоумышленника, звонившего на радио.
«Это будет быстрей, потом поработаю с заявкой для сыска», — подумала Элизабет.
Она быстро просмотрела сопроводительный текст к этому диску.
«Всего человек „Икс“ звонил пятьдесят два раза за одиннадцать дней», — писал полицейский.
«Почти по пять раз в день — ничего себе! Дяденька что-то крепко вбил себе в голову».
Она вставила диск в компьютер, наладила аппаратуру анализа и надела наушники. Начиная прослушивание, она всегда закрывала глаза, чтобы сосредоточиться и целиком войти в мир голоса, который слушала. На мониторах прыгали туда-сюда кривые, отражая модуляции голоса. Прослушав около тридцати звонков — каждый не более двадцати секунд, — она нажала на паузу и одним духом написала карандашом в блокноте: «„Икс“ — француз, родной язык французский, говор неопределенный, близок к литературному. Возраст от тридцати до сорока лет. Речь часто неправильна — высшее образование исключено. Личность с навязчивыми идеями, болен (чем?), хотел быть единственным, одним на свете. Вспыльчив, но знает об этом и старается сдерживаться».
Элизабет Марешаль сняла наушники, поправила прическу и перечитала только что написанные четыре строчки. Знатоку было ясно, что она, вынося заключения о личности говорящего, далеко выходила за рамки собственно голосовой биометрии. Но за пятнадцать лет работы она естественным образом развила в себе такую способность, а следовательно, углубила психологические знания. Такого рода выводы она держала в запасе для тех, кто ведет расследование.
Элизабет снова надела наушники и стала слушать дальше. Спустя три звонка она записала: «„Икс“ пьет. Алкоголик? — три звонка в конце дня. Или для храбрости? Кроме того, несвязная речь с утра. Перепил накануне? Лекарства?»
Закончила она звонком, когда полицейские пытались подстроить ему ловушку. Она прослушала диск несколько раз и пришла к выводу: «Внимание! „Икс“ умнее, чем кажется, насторожен, недоверчив (почему?), быстро раскусил ловушку».
Она выключила запись и распечатала диаграмму, изображающую кривую модуляций голоса. Затем быстро переписала свои заключения набело, а закончила фразой: «В банке данных голоса, имеющие совпадения с „Икс“, не обнаружены».
Теперь она готовилась к анализу другого «Икс» — неизвестного, который звонил пожарным, дело которого расследовал Мистраль. Прежде чем начать прослушивание, она вскипятила себе чай.
