По пути вниз постарался затормозить, благо уклон градусов в сорок пять, или и того меньше. Ободрал все равно чем-то левую ладонь, сразу стало горячо руке. Спрыгиваю на пол, черт, темно как в могиле, после солнечного света снаружи. Хенрик мешком лежит тут же, пока без признаков жизни, но я не хочу верить, что тот псих его убил одним ударом. Две секунды даю привыкнуть глазам, различаю, что мы в узком длинном помещении, с одной стороны от ленты заставленным пластиковыми пустыми квадратными ящиками до потолка. Тут пока тихо, но ничего не помешает зараженным так же прокатиться вниз, а створки изнутри как закрыть я понятия не имею. Значит, отсюда надо уходить. В конце комнаты широко открытая дверь, за ней сразу стена, вроде коридор, больше ничего не видно. Пришлось бросить Грюнера на полу, подбежать к двери, заглянуть. Пустой короткий коридор, с одной стороны которого закрытая дверь, с другой поворот налево. Темно, никакого окошка. Черт, надо знать, что за углом, а выглядывать туда страсть как не хочется. Но получить монстра в спину еще страшнее, потому тихо дохожу до угла, смотрю – дальше коридор идет прямо от меня, в такую темноту, что не видно вообще ни черта. И никакого фонарика у меня с собой нет.
Ладно, у меня выбора-то и нет, сзади меня во дворе толпа зараженных, впереди темный коридор и неизвестность. Проголосовал за неизвестность, сразу же, единогласно. Вернулся к ленте, склонился над Хенриком – вроде бы дышит, только кровь надо как-то остановить. Так, а во дворе слышу вроде какие-то звуки. И ладно, и совсем мне не нужно проверять, что за звуки, цепляю своего командира за ту же петлю, и как можно тише тащу к двери, пятясь спиной, не сводя глаз со створок под потолком. Автомат-то я не бросил, он на ремне болтается, да вот только что я тут навоюю, в этой темноте. Хорошо, что по пути к двери мне на спину никто не прыгнул – умер бы от страха, точно.
Вытаскиваю Хенрика в коридор, пытаюсь закрыть дверь, а она не идет! Дергаю в отчаянии пару раз, и лишь потом до меня доходит, что дверь прикреплена к стене большим железным крючком, чтобы сама не прикрывалась, видимо. Скидываю так некстати звякнувший крючок, дверь закрывается бесшумно. Дверь массивная, вроде даже железная. Жаль, ключа нет, запереть невозможно. Снаружи кстати уже не громыхает, взрывы мин я бы еще как расслышал, а вот перестрелку где-то далеко пока слышно. И похоже, что в разных местах. Неужели началось? Санни? Ладно, это потом подумаем, выжить бы пока что.
В коридоре стало совсем темно, настолько, что я почти ничего не различаю вокруг. Щупая холодные каменные стены дохожу до двери слева, нашел ручку, нажимаю – заперто. И дверь тоже вполне себе массивная, не выбьешь. Так, значит только дальше по коридору, привет темнота и неизвестность. Поколебался, брать ли Хенрика с собой, или оставить тут. Потом понял, что если зараженные случайно спустятся вниз по ленте и откроют дверь, то я его никак не спасу. Потому опять хватаюсь за петлю, и потащил. В коридоре сыро и даже прохладно, пахнет плесенью, вроде больше ничем плохим. Не видно нихрена только, шагаю в никуда, стараясь не шуметь, Хенрик тихо шуршит по полу следом. Следы крови кстати за нами остаются, что не очень хорошо, конечно.
Так, а тут впереди поворот, оказывается, опять налево. Никаких дверей. Выглядываю за угол, и вижу неожиданно тусклый свет метрах в пятнадцати. Хенрик, кстати, с каждым метром то ли прибавляет в весе по паре килограмм, то ли у меня силы и адреналиновый всплеск проходят. Дотаскиваю его уже с трудом до конца коридора, а тут тоже массивная дверь, но уже с небольшим прямоугольным окошком наверху. Заглядываю – за дверью небольшое помещение, свет в которое проникает через три больших запыленных окна на одной стене напротив двери. Несколько длинных столов, вроде как для упаковки товара, от них резиновые ленты уходят куда-то вверх и вбок, на вижу куда. Затаив дыхание толкаю дверь – заперто. Черт, вот это мы влипли! Неужели назад, к зараженным? Толкаю еще раз, и дверь неожиданно чуть подается на противоходе, на меня. Вот я дурак, дверь открывается из этого зала со столами в мою сторону, а я ее в другую сторону толкаю.
Открываю, затаскиваю Хенрика, оглядываюсь. Так, это что-то вроде сортировочного или упаковочного цеха – три длинных алюминиевых потертых стола, от каждого лента конвейера вверх, под потолок, и выходит в стену, где проделаны небольшие окошки. Так, чтобы конвейер значит людям ходить не мешал, над головами шел, грамотно. На той же стене, куда уходят ленты, еще одна дверь, тоже с окошком. Подбегаю к ней, заглядываю: ага, а там большущий зал, стоят какие-то станки, по полу обведенные желто-черными линиями безопасности. Понятия не имею, что тут производили, но сейчас это и не важно. Важно, что та дверь, через которую мы с Хенриком зашли, закрывается отсюда большим засовом, который я тут же задвигаю. Бросился опять к двери в зал со станками – она открыта, и закрывается явно со стороны зала. Но так уже лучше, я пока буду надеяться, что в зале никто плохой себе гнездо не устроил.
