Сейчас самое время заняться Грюнером. Подумал даже затащить его на стол, но потом понял, что если он повернется сам, то просто рухнет вниз, на пол, и оставил его на полу, подтянув поближе к окну. Так, а вот и рана, солидное рассечение, сантиметров пять, примерно, и края неровные. Запекшаяся уже кровь вместе с волосами мешают посмотреть лучше, но с другой стороны, сделать ничего я сейчас не могу. Аптечки нет, да даже если бы и была, только перевязать смог бы. А перевязать надо, кровь еще идет, хоть уже и не льется ручьем. Чем перевязать, пока тоже понятия не имею. У моей такой новенькой ранее, а теперь уже грязной форменной рубашки короткие рукава. У Грюнера примерно такая же. Так, а тут, в этой комнате, ничего подходящего нет? Нет, ничего, тут даже и шкафов-то нету. Высунул голову в большой цех, и почти сразу увидел на потолке слева от себя знак "медицинская помощь". Точно, если это производство, у них обязательно везде должны быть такие пункты! Прокрался по пустому тихому цеху – выстрелы на улице до сих пор слышны, но тихо, приглушенно. А вот мои собственные шаги по пустому цеху как удары молота по тазу, хотя стараюсь идти очень аккуратно. В медицинским ящичке на стене много что было раньше. Вроде даже дефибриллятор. Сейчас же осталась только одна полувыпотрошенная аптечка, но мне именно ее и нужно. Никакий лекарств в ней не было, но был бинт, вроде даже в неповрежденной упаковке. Его и забрал, вернувшись к Хенрику, который в себя пока так и не приходил.
Рассечение у него на левой стороне головы, почти на макушке, так что просто перемотал его голову вокруг, продевая бинт под подбородком и обматывая голову через верх. Кажется просто, но до этого болтающуюся голову человека без сознания перебинтовывать мне не приходилось, пришлось чуть ли не коленями своего пациента фиксировать. Как-то замотал, выглядит плохо, но хоть кровь остановит – весь бинт извел. Заодно убедился, что Хенрик дышит. Жить будет, значит. Так, теперь неплохо бы понять, где мы, и что тут. Оставил Хенрика у стены, только чуть голову ему приподнял, взял автомат и пошел на разведку.
У двери прикинул расположение зала. Огромные пыльные окна по одной стороне, мимо них точно не пойду. Значит, пойду по другой стене, в обход станков. Неторопясь обошел зал, с противоположного конца которого оказалось три небольших помещения: мини-кухня, почему-то объединенная с душевыми и туалетами, кабинет, явно для местного начальства, и что-то вроде большой комнаты отдыха, из которой одна дверь вела на лестницу наверх, а вторая неожиданно сразу на улицу, на площадку чуть выше той самой залитой кровью стоянки. Обе двери не заперты, и не запираются, что конечно не хорошо. На площадке кстати тихо, ни зараженных, ни мутантов я не увидел, осторожно высунув голову под солнечный свет. И не сильно расстроился по этому поводу, кстати. На лестницу тоже пока не стал ходить, мало ли что там. Пока надо как-то Грюнера постараться оживить. С этими мыслями пошел обратно, и там увидел, что Хенрик уже оживляется сам, пусть сам встать пока не может, но пистолет на меня направляет, хоть и неуверенной рукой.
–
Свои, свои, не стреляй. – сказал я, подходя к нему, и помогая ему медленно подняться. – Ты как?
–
Где мои люди? – прохрипел Хенрик, потом откашлялся, чуть снова не упав от этого. – Где остальные наши?
–
Я не знаю. Ты что помнишь последнее?
–
Зараженные, целая толпа. Чено ранен, Виктор убит. Меня чем-то саданули по голове. – он прикоснулся рукой к голове, поморщился. – Что потом?
Я вкратце рассказал, что было потом. Извиняться за то, что я не Рэмбо, и не спас всех, я не стал.
–
Кто-то мог уцелеть. Мика, например – я его потерял. Надо его найти.
–
Надо так надо. Ты командир. – спокойно сказал я. – Но дай себе хотя бы пару минут, приди в себя. Ты же даже стрелять сейчас не можешь.
–
Мой автомат?
–
Где-то там остался. – пожал плечами я. – Можешь мой взять, ты лучше стреляешь. Мне пистолет милее.
Я отдал Грюнеру автомат, и два оставшихся магазина к нему. Он стоял, прислонившись к столу, и его явно мутило. Пока он приходил в себя, я рассказал, что увидел тут, и в зале рядом. Стрельба на улицах, кстати, понемногу стихала. Я отчаянно хотел надеяться, что это хороший знак. Когда Грюнер пришел в себя настолько, что смог сам идти и не падать, мы пошли через цех на площадку, с которой была видна стоянка. Оттуда я смог даже различить кровавый след от самого Хенрика, оставшийся на земле, когда я тащил его в подвал.
–
Спасибо. – Хенрик тоже увидел след, и добавил. – Спасибо, что вытащил. Теперь нам нужно вытащить остальных.
–
Вытащим, если они живы. Стрельбы стихает, может уже все под контролем. Кстати, что со связью? – спохватился я. – У тебя же рация!
–
Эта мертва. – покачал головой Грюнер. – Сразу же попробовал. Стационарная в машине думаю тоже разбита. Если только у ребят осталась…
