Как-то отстраненно я видел, как другой боец оттаскивает раненого в бок товарища к стене дома, как Грюнер упал на колени около убитого, и тут из-за угла дома в конце улицы, метрах в двухста от нас, показались зараженные. Сначала выскочили трое, озираясь по сторонам как затравленные звери, пока не увидели нас. Они сразу рванули к нам, я начал стрелять короткими очередями, не попадая на таком расстоянии. Когда первые трое подбежали метров на сто, я неожиданно для себя попал в одного из них, двух других снял Хенрик, стреляющий с колена около убитого бойца. Из-за того же угла показались еще зараженные, целая толпа, я рванул пустой магазин из автомата, защелкивая на его место полный, Хенрик дернулся ко мне, и в это секунду с крыши спрыгнули еще два мутанта. На мое счастье, спрыгнули они лицом к тем двум бойцам, один из которых был раненым. Солдатам удалось открыть огонь, один откатился в сторону по дороге. Мы с Хенриком начали стрелять по мутантам одновременно, при этом смещаясь в сторону проулка, из которого только что вышли. Второй мутант быстро развернулся к нам, словил несколько очередей в голову и грудь, после чего не удержался на ногах и рухнул на спину, и вдруг неожиданно быстро пополз по асфальту за покореженную взрывом машину. Первый монстр отбросил в сторону тело нашего бойца и повернулся к нам, и тут раненый в бедро выпустил в него всю обойму из пистолета, попадая с нескольких метров почти все в голову. Пистолеты у бойцов Грюнера были серьезные, 44 калибра, мутанту таких попаданий хватило, он просто мягко упал на бок и больше не дергался.
Я буквально спиной ощутил ужас, страх и ненависть одновременно, приближающиеся ко мне неминуемой волной, и когда обернулся, зараженные уже были почти на расстоянии вытянутой руки. Каким-то краем мозга я понял, что не успеваю не только открыть огонь, но даже и навести оружие, и просто прыгнул в проулок, в какой-то чахлый пыльный куст на углу здания. Хенрик бегом бросился за мной, буквально врезался в стену дома, спиной к углу, а раненый тем временем успел одним движением за секунду уронить пустую обойму на асфальт, перезарядить пистолет, и открыть огонь по зараженным. Первый бегущий упал, второй налетел на первого и потерял равновесие, третий словил свою пулю и тоже рухнул на землю. Я все это время как в замедленном кино, пытался устойчиво опереться хотя бы на колено и достать оружие. Хенрик спиной к стене тоже открыл огонь по толпе, только позиция у нас получилась невыгодная – толпа зараженных, как поток, уже неслась мимо нас, лишь двое внезапно отделились от этого потока и накинулись на Грюнера – первого он убил двумя выстрелами в грудь, второй успел со всего размаху ударить стреляющего командира каким-то куском камня по голове. Грюнер что-то сдавленно крикнул, заваливаясь на бок, и тут мне наконец удалось обрести равновесие и выдернуть пистолет из кобуры. Три выстрела в зараженного передо мной, замахнувшегося для повторного удара по лежащему, потом рывок к Хенрику, ссадина на голове у него здорово кровоточит, а сам он похоже без сознания. Хватаю его за петлю на его разгрузке, и потащил в проулок.
Я не знаю, откуда у меня взялись силы, но я бежал согнувшись в сторону рампы как заправский буксир, еще и глядя назад через плечо, и слыша выстрелы пистолета раненого: один, еще два, и потом вдруг все. Мы уже за углом, прикрыты зданием, улицу я отсюда не вижу, но вижу то, что успел заметить на этой кровавой стоянке ранее: распахнутые створки грузового люка у самого пола, и дальше начало наклонной резиновой ленты конвейера вниз, в подвал. До манящей пасти подвала метров десять, долетаю до нее мигом, еще раз затравленно оглядываясь назад – нет, пока из-за угла никто не бежит на нас, пока есть время. Рывком подтаскиваю Хенрика к ленте, только не головой вперед, хорошо что мой новый командир весит не больше семидесяти-восьмидесяти кило. Отправляю его по ленте скользить по ленте, отчаянно надеясь, что там не вилы остриями вверх, и сам прыгаю следом.
