Узнал однажды Виленский Гаон,Что граф Потоцкий заключен в темницу, Что к страшной казни он приговорён И Ангел Смерти уж занес десницу.Гаон прошел сквозь стены и замкѝ, Ободрить жертву злобного закона.Шаги его казались так легки, Что стража не заметила Гаона.«Я выведу тебя! — сказал мудрец. — Падут замки, решетки и оковы, Страданиям твоим придет конец, Едва скажу особенное Слово.Не спрашивай ни «как», ни «почему».Скажи лишь: «Да», скажи, что ты согласен, Чтоб мог я просьбу обратить к Тому, Кто видит нас, чей взор суров и ясен!»И Авраам ему ответил: «Нет.Я остаюсь. Не будем тратить чудо.Что смерть моя? Короткий, слабый след, Всего лишь след… Я не уйду отсюда. За чудо, знаю, надобно платить. Спасенье тела — а душѝ потеря… Не буду малодушно слезы лить, Взывая к небесам и лицемеря».Гаон вздохнул: «Ну что ж. Вослед судьбе Тогда ступай, не ощущая боли: Не будет мук. То дар небес тебе, Прощальный дар в твоей земной юдоли». На эшафот был утром возведен Несчастный граф, чтоб огненная мука Терзала тело. Вот костер зажжен… Поленьев треск… Из пламени — ни звука!Порывом ветра вдруг развеян дым, Огонь горит все ярче и сильнее.Глядят зеваки — что случилось с ним?Глядят — и отчего-то цепенеют: Средь пламени, бушующего там, Средь жара, что, казалось, в небо рвался, Спокойный Авраам бен-Авраам Читал псалом и тихо улыбался…Литовские евреи долго хранили память о графе Валентине Потоцком, обратившемся в иудаизм во время учебы в Париже, а впоследствии приговоренном к сожжению за отказ вернуться в католичество. В еврейских преданиях он носит имя Гер Цедек — «праведный прозелит».
Донос на Потоцкого написал его сосед, еврей-портной, сыну которого Авраам-Валентин сделал в синагоге замечание, когда тот, расшалившись, мешал молитве. Друг Потоцкого Заремба, принявший иудаизм вместе с ним, из Парижа уехал не в Литву, а в Палестину и, поселившись в Хевроне, дожил до глубокой старости.
<p>БАЛЛАДА О БЕЗУМНОМ ТАНЦЕ ФРАНСИСКИ ÓРДАС</p>Когда окончилось первое сражение с индейцами и зашло
солнце, конкистадоры Кортеса разожгли костер и,
обессиленные, упали в траву рядом с ним, даже не сняв
доспехов. И тогда Франсиска Ордас, сестра капитана
Диего Ордаса и невеста капитана Хуана Гонсалеса, вдруг
закружилась в танце вокруг этого костра.
