Билли осталась стоять на том же месте, обняв себя за плечи в этом тянущем на дно чувстве полного одиночества на пороге родного дома – как и два года назад, когда ей казалось, что весь мир ополчился на нее, а семья видит в ней лишь предателя и эгоистку.
Все это время Адам наблюдал за происходящим из окна БМВ. Возможно, ему стоило сделать вид, будто он ничего не заметил и не услышал – ведь они с Билли чужие друг другу люди. Но смотреть на нее, застывшую и потерянную в своей печали, было выше его сил.
Миддлтон вышел из машины.
Может, стоит отвезти Билли обратно домой? А встречу с семьей Дженнингс провести без нее. Вряд ли ей нужно еще одно эмоциональное потрясение.
Адам подошел к девушке и, поколебавшись пару секунд, осторожно коснулся ее плеча. Вздрогнув, она растерянно посмотрела на его руку, но промолчала.
– Как ты?
– Не очень, – призналась Билли, стараясь не расплакаться, – но это временно.
Как и почти все, что есть в ее жизни.
Она мягко выскользнула из его руки и направилась к БМВ.
«Ты ведь не ждал, что она сейчас начнет изливать тебе душу?» – спросил сам себя Адам Миддлтон. Проводив ее задумчивым взглядом, он вспомнил о данном Лео обещании и вернулся обратно в машину.
– Если хочешь, я отвезу тебя домой, – предложил Адам и повернулся к Билли. – Время еще есть.
Заметив на ее левой ладони бинт, Миддлтон нахмурился: все Сэлинджеры не умеют обращаться с ножами или только младшие члены семьи? И куда делся бинт самого Кирана?
– Нет, – покачала головой Билли, – я хочу поехать. Тем более я обещала. – Она пожала плечами и посмотрела на улицу через окно. – Извини за… эту сцену.
– Все нормально. Я тоже проходил через это. В моей семье такие концерты раньше происходили почти каждый день. – Адам давно сбился со счета, сколько раз мать или отец устраивали представление с выносом мозга. Причем у каждого были свои методы воздействия на сына, но вместо «хороший коп – плохой коп» было «занудный родитель – взрывной родитель». И только сестра всегда хранила молчание, но ее грустный взгляд, полный переживания и страха за него, действовал гораздо сильнее любых претензий и нравоучений старшего поколения. – Твой брат умный парень, и он очень тебя любит. Со временем Киран поймет. – Выдержав небольшую паузу, он добавил: – И раз мы все-таки едем, мне нужно сделать еще кое-что.
Билли отвлеклась от разглядывания тротуара за окном и повернулась к Миддлтону.
– О чем ты?
– Открой, пожалуйста, бардачок – там должен быть небольшой продолговатый футляр.
Заинтригованная, Билли шмыгнула носом и потянулась к ящику, внутри которого, будто экспонаты на музейной полке, лежали пистолет, пара ручек, упаковка бумажных платков, антибактериальные салфетки, зарядное устройство и упомянутый Адамом продолговатый, твердый футляр из натуральной кожи.
Интересно, у него везде такой аномальный порядок? Миддлтона, наверное, и врасплох не застать внезапным появлением, в то время как Билли нужны минимум сутки, чтобы подготовиться к визиту гостей.
В отличие от Адама, в бардачке Дэна вечно творился хаос из мелких предметов, разношерстных документов, информационных распечаток, пресс-релизов, исписанных блокнотов и набросков статей, часть из которых Билли хотела использовать для розжига родительского камина.
– Что внутри? – поинтересовалась она, протягивая футляр. – Гигантская ручка-пистолет? Прибор для стирания памяти? Красная ядерная кнопка?
– Мне нравится ход твоей мысли, – усмехнулся Адам. – Но, увы, все гораздо прозаичнее. – Он раскрыл футляр и продемонстрировал аккуратно сложенный черный галстук. – Всегда вожу его с собой. На встрече, которая нам предстоит, цветные будут не совсем к месту.
Пока Билли обдумывала его слова, Адам поднял воротник рубашки, распустил темно-зеленый галстук и аккуратно положил его на колени, после чего достал из футляра черный и внимательно осмотрел его со всех сторон, проверяя отсутствие на ткани серьезных заломов и вмятин.
«Да он, наверное, шутит», – мелькнуло у Билли.
Но нет. Адам не шутил и даже не пытался. Убедившись, что галстук не поврежден, он попытался завязать ровный узел, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида.
– С этим всегда сложнее, чем с остальными, – пробормотал Миддлтон, недовольно поглядывая на результат, после чего распустил галстук, чтобы повторить попытку, но и та оказалась не самой удачной. А полумеры не в духе Адама.
– Давай помогу, – не выдержала Билли на его третьем заходе. – Или мы здесь просидим до нового тысячелетия. «Или пока моя матушка не выскочит из дома, чтобы лично проверить, с кем ее безголовая дочь сидит в машине», – добавила она про себя.
Адам взглянул на нее вполоборота.
– Умеешь?
Поджав губы, Билли кивнула. «И не надо так переживать. Слишком много шума из-за обычного галстука».
Миддлтон посмотрел на свое отражение и на длинные хвосты галстука, перекинутые через шею.
Ни на никакие подробные комментарии у Билли не осталось сил.
– Иди сюда, Мистер Павлин, – велела она.
– Эй, – отозвался Адам и тепло улыбнулся, – я просто люблю хорошие галстуки.
