Я повернула к главному входу театра, чувствуя, как Николаевна прожигает мою спину взглядом, а после, скрывшись из её поля зрения, повернула на другую улицу. Именно туда, где и стоял Алекс. Но его не было.
Я не остановилась, прошла дальше по длинной улице, перепрыгивая лужи. Совесть продолжала следовать за мной, и каждый раз напоминала о себе. Наконец, я увидела его. Он выходил из кафе, с кем-то разговаривая по телефону. Он не выглядел раздосадованным, напротив, улыбался.
И тоже увидел меня, стоило повернуть лишь голову. Разговор быстро прекратился, телефон оказался в кармане куртки.
Алекс приподнял очки и переместил их на голову. Я неуверенно улыбнулась и помахала, хотя понимала, что это выглядит глупо. Нас всего-то разделяет несколько метров.
Тёрнер помахал в ответ, отчего очки быстро съехали обратно на нос.
Из меня вырвался смешок, но после смешок перерос в истерический смех.
Определённо моя репутация в Лондоне закончится трагично. Уеду с заслуженным призванием сумасшедшей.
Алекс, с загадочной улыбкой приблизился ко мне, когда я немного успокоилась и только подрагивала губами.
— Ты смеёшься? — без обиды спросил Тёрнер.
Я не просто смеюсь, я смеюсь с надрывом и со слезами на глазах.
— Извини, — тоненько пропищала, честно, пытаясь взять себя в руки, — Это было смешно.
— Наверное, — кивает Алекс, — Ты получила автограф кумира?
— Нет, — смеяться расхотелось, — Я ушла.
— Почему? — непонятные нотки в его голосе вводили меня в нерешительность.
— Потому что ты ушёл…?
Алекс улыбнулся.
— Пойдём?
— Куда?
— Гулять. Я же обещал показать тебе Лондон.
Я согласно кивнула, а совесть с поникшими плечами удалилась.
Мы гуляли по Лондону, направляясь к реке Темзе.
Пожалуй, я вновь займу время и опишу представленные передо мной места Лондона. Первое, что захватывает сердце и подтверждает твоё присутствие в Лондоне, так это красные двухэтажные автобусы и в тон им телефонные будки, встречающиеся на каждом шагу.
Лондон не встретил нас солнышком, продолжая демонстрировать облака и тучи.
Где бы ты ни прошёлся, обязательно попадётся серое здание, отличавшееся от современных стеклянных шаблонов.
— Тебе вчера сильно досталось от учительницы? — поинтересовался Алекс, когда мы так раз проходили мимо подобного здания.
— Покричала немного. Да она всегда кричит.
— А сегодня отпустила?
— И сегодня не отпустила, — с улыбкой гляжу на Тёрнера, — Видишь, как я играю со смертью?
Он засмеялся, поправляя очки.
Странно, что он их не снимает. Солнце за облаками и выглядывать не собиралось.
И как успела заметить, это обычные солнцезащитные очки, без диоптрий. Я-то знаю, ведь сама ношу очки, когда понадобятся.
— А когда ты учился в школе, были подобные случаи?
— Многое было. И родителей вызывали.
— Да? — я с интересом остановилась, — А что ты такого делал?
— Ну, я был спортсменом. Спортсмены много непредсказуемых вещей делают.
— И вызов родителей помогал тебя остепенить?
— Меня сложно было остепенить. Классный руководитель всегда говорил, что я исправлюсь. И я исправлялся. Мне полюбилась музыка. Я до сих пор помню его.
— Я тоже навряд ли забуду свою классную. Только немного по иной причине.
Мы прошли ещё немного вперёд, где Алекс и указал мне на Биг Бен. Конечно, не заметить его было нельзя. Это не просто отдельно стоящая башня, это часть парламента, которая смотрится величественно. Не зря же Биг Бен считают лицом Лондона.
— Какая красота! — восторженно восклицаю, рассматривая архитектуру.
Алекс, напротив, больше значение Биг Бену не придал, наблюдал за мной, за моей реакцией, что-то для себя оставляя на заметку.
— Ты, наверное, ко всему этому уже привык?
— Нет, — с охотой отзывается он, подходя ко мне ближе, — Я родился в Шеффилде. Лондон для меня не родной город. Но я часто здесь бываю. И к этому, — указал на достопримечательность, — Сложно привыкнуть.
— Каждый раз будешь восхищаться, — заканчиваю его мысль. Подтверждением мне был кивок.
— Алекс, — я обратила на него всё своё внимание, — Почему ты в очках?
— Тебе не нравятся очки? — по кривой ухмылке, заигравшей на его губах, несложно догадаться о нелепости вопроса.
— Просто солнца нет, — очень неловко, когда он смотрит на тебя, как на человека с тяжёлыми психическими отклонениями
Продолжая кривить губы, он снял очки, лишь спросив:
— Так лучше? — да, так определённо было лучше. Взору предоставлялись большие чёрные глаза, в обрамлении ресничек.
Я кивнула, чувствуя себя последней дурой. Какая мне разница: носит он очки или нет? Глупо! Очень глупо!
— Отлично, — он вновь возвращает очки на прежнее место.
Пожалуй, будь немного иная обстановка, то я бы обиделась и в сердцах обозвала его наглецом, но сейчас этого делать не хотелось. Напротив, я была рада, что эта тема медленно, но плотно закрывается.
Тёрнер развёл руками:
— Как-нибудь, но не сегодня.