Но больше я не понимаю себя. Если Алекса можно назвать хамелеоном, то я всегда была уверенна в своей адекватности и прочной маски спокойствия и рассудительности. Никогда бы не подумала, что могу превращаться в непроходимую дурочку.
Круговорот мыслей с бешеной скоростью проносились в моей голове, отчего не сразу заметила, как Тёрнер накинул куртку себе на голову и подошёл ко мне. Близко. Очень близко. Непозволительно близко.
Я отшатнулась, как всякая порядочная девушка. Не самый удачный момент обниматься с парнем, которого знаешь второй день, так ещё под дождём.
— Позволь…,- он не договорил своей просьбы, подошёл, как и намеревался ранее, вплотную и укрыл мою страдальческую голову своей курткой.
Я не двигалась. И дышала не воздухом, а мужским крепким одеколоном, но что больше меня поразило, так это необычайная приятность не от парфюма, а собственный аромат Тёрнера, который у каждого человека свой, эксклюзивный.
Что говорить, я могла бы описать коктейль ощущений, который испытывала в данную минуту, но в мои планы не входило создавать эпопею.
Мне было страшно поднять на него глаза, я так и стояла, уткнувшись носом в его грудь. Интересно, а он бы меня приобнял, если бы руки не были заняты курткой? Мои шальные мысли вертелись в подобном танце, но их самым наглым образом прервали. Каким? Я почувствовала, как подбородок Алекса удобно уместился на мою макушку.
— Мы будем здесь стоять? — шепчу, благодарная безлюдным улицам.
Слышно, как о куртку бьются тяжёлые капли дождя, скатываясь по кожаной поверхности и растворяясь в лужах.
— У нас есть выход?
— Мы можем побежать, — предположила, чувствуя, как пальцы покалывают от нервов.
Алекс немного отстранился для того, чтобы заглянуть мне в глаза, но я упорно продолжала смотреть ему на грудь.
— Я не хочу бежать.
От такого заявления, с нотками нескрываемой наглости, я подняла глаза, и, пожалуй, попалась в подло запланированный капкан.
Тёрнер тут же прижался своими губами к моим, не предпринимая попыток поцеловать. Плотное прикосновение губ. Наверное, уместно было закрыть глаза, как делают в фильмах, но веки, напротив, стали похожи на футбольные мячи.
Я плотнее сжала их и отклонилась в сторону, чувствуя, как меня пробирает дрожь. Алекс меня не остановил, а задорно улыбнулся.
— Ты чудная! — засмеялся, но как-то неестественно.
— Ты т…тоже, — в смятении не знаю куда смотреть, а Тёрнер, как мне показалось, взволновался:
— Ты замерзла?
Замёрзла ли я? Нисколько. Я даже улыбнулась на его вопрос, не страшась, подняла глаза. Поведать ему о моём дефекте? Немногие это понимают, особенно мне неизвестна реакция иностранцев. Но очень захотелось узнать реакцию Алекса, увидеть его глаза.
Удивляясь своей смелости, поднимаю руки и снимаю с него очки. Он не сопротивляется, хотя заметно нахмуриться.
— Я не замёрзла, — голос мой не превышал шёпота, — Когда я начинаю говорить, то могу застрять на одном слове, перебирая его слоги. В общем, у меня заикание.
Удивление промелькнуло в карих глазах. Он умел скрывать эмоции.
Его «М-м-м-м» нельзя назвать обидным, но сердце неприятно кольнуло.
— Но это ведь не может помешать мне тебя поцеловать?
Пришла моя очередь хмуриться.
— Ты ведь уже поцеловал.
Он опускает голову, будто нечто обидело его.
— Алекс, — я наклоняю голову в бок, заглядывая в его лицо. И опять моя наивная персона попалась в капкан.
Тёрнер несильно, но твёрдо взял меня за подбородок и чмокнул в губы, и со всей серьёзностью, смотря в мои ошалевшие глаза, проговорил:
— Я наглый.
Глава 10
Какая ирония. Стоило пройти чуть дальше, и нам на пути попался закрытый магазинчик, благо с крышей. Всё же мы добежали до него, хоть и промокли до нитки. Особенно было жалко куртку. Алекс не выглядел раздосадованным, когда встряхивал её, разнося брызги в разные стороны. Его лицо мало что выражало и это меня пугало больше всего. О чём он думает? Так и хотелось собрать все его мысли себе на ладонь и просмотреть под внимательным глазом.
Тёрнер, наконец, оставил свою куртку в покое. Я удивляюсь, как он не принялся её выжимать.
— Что мы будем делать? — спрашиваю, смотря на водяную стену перед нами.
Он промолчал, явно давая понять, что на глупые вопросы не отвечает.
Я протяжно вздохнула, когда Алекс достал наушники и включил музыку. Или не включил. Какая разница? Намёк понятен: Кристина заткнись!
Было неимоверно обидно. Вчера он казался совершенно другим. Добрым и милым, хоть и замкнутым в себе. А сейчас? Наглый, раздражительный и лезет целоваться. Была бы на моём месте Катрина, так давно бы дала ему хорошую оплеуху, чтоб неповадно было.
Я обхватила себя руками, но что странно, ни капли не сожалела о своём побеге. Но представляю, что сейчас творится на улице Кингс Кросс. Так и вижу красное от гнева лицо Николаевны, закатанные глаза Катрины и расстроенная рожица Алёны. Но недолго картинки мелькали у меня перед глазами. Кто-то, не совсем заботясь о моём уединении, тронул за бедро.
От такой неожиданности я вскрикнула и подпрыгнула на месте.
У Тёрнера от сдержанного смеха дрогнул подбородок:
— Спокойнее, — кивком указал на мои ноги, — Что слушаешь?