С ней, это с Алексой. Догадаться было несложно. Неужели она будет перед ней оправдываться и просить, чтобы я осталась? Как же мне стыдно!
Мы находились в сером подвале, но скорее его можно списать на гараж. Я поднялась вслед за Куки по широким в длину бетонным ступенькам, проходя через проём, прикрываемый чугунной дверью, которую услужливо придержал парень.
Мы оказались в доме, но осмотреть обстановку мне не позволила темнота, лишь лунный свет, исходящий сквозь окно, дал понять, что находимся мы на кухне.
— Ты можешь устроиться в этой комнате, — первое, что сказал Куки за наш «поход», — Там ванная, — он указал на синюю дверь, когда мы вошли в небольшую комнатку, — Если что-нибудь понадобится, зови.
Он хотел уже идти, не видя надобности оставаться и дальше со мной, но вопрос сам слетел с моих губ, заставляя его остановиться:
— Я ведь здесь лишняя, — присаживаюсь на мягкую кровать, — Так почему я здесь?
Он улыбнулся как тогда, когда меня представлял Алекс.
— Потому что проблемы стоит решать на свежую голову, а не обрывать всё на корню, будучи в неадеквате.
Он выходит, плотно закрывая за собой дверь.
Я наперёд знала, что не посмею оставаться в этом доме, дожидаясь появления Алекса со «свежей головой». Мне было страшно оттого, что стоит мне только взглянуть на него, как все обиды улетучатся.
Сейчас, прижимаясь щекой к подушке и вдыхая лавандовый запах белья, понимала, что готова простить многое этому человеку. Но такую слабость со своей стороны планировала избежать.
Я совершенно не спала. Ворочалась на постели в разные стороны, тяжело вздыхала и закрывала лицо подушкой, но никак не растворялась в полноценном сне. Я слышала довольно громкие голоса из ближних комнат, голоса, которые вызывали во мне слёзы.
Когда спустя час они стихли, то я смогла на время тревожно прикрыть глаза, тут же представляя, как выдуманная мною дама в чёрной вуали садиться рядом на кровать и устало опустила плечи. Наверное, так выглядит моя боль, будучи в обличии человека.
Никогда не замечала в себе, что способна просыпаться точно в то время, которое было мной запланировано. В основном меня всегда спасал будильник, но сегодня меня вытолкнула из сна уже знакомая дама в вуали, указывая тонким пальчиком на часы, стоявшие на столике, неподалёку на кровати. Половина четвёртого. Самое то, чтобы выходить влюблённым на крышу и смотреть на сумрачное утреннее небо, борющееся с ночной мглой. Но это не про меня.
Я, на своё удивление, поднялась с кровати без малейшего «не хочу», как обычно бывает в ранний час. Первым же делом захожу в ванную, мало обращая внимания на обстановку. Всё моё внимание было приковано к засохшей на джинсах грязи. Пришлось немного включить воду, не создавая при этом шума. Волосы после моих метаний по кровати выглядели не лучше джинс. Пожалуй, их легко можно сравнить с птичьим гнездом, но приложив свои усилия, я превратила их в просто солому. Пусть лучше так. Джинсы, которые были влажными в нижней части, пришлось подвернуть по колено.
Честно, весь мой образ так и напоминал бомжа. Надеюсь, это не помешает мне поймать такси и благополучно добраться до дома.
На носочках, боясь разбудить людей, с которыми я не горела желанием встречаться, прошла к выходу из комнаты. Стоит упомянуть, дабы читатель не воспринял мою персону наглой, я поправила постель, на которой спала. Она-то мне ничего плохого не сделала.
В коридоре стояла тишина, я бы назвала эту тишиной гробовой и сравнила бы её с тишиной, царившей в морге, если бы не была уверена, что все просто спят, а не поубивали себя за ночь.
Коридор был длинный, но узкий. Напротив комнаты, в которой мне довелось ночевать, висела своеобразная картина. На неё-то я и уставилась, чуть ли не целую минуту. Нет, меня вовсе не привлекли «психические отклонения художника» (иначе я просто не могу назвать то, что изображено на холсте), мне требовалось время, чтобы собраться с силами и пройти по знакомому пути: прямо по коридору, направо, и прямиком на кухню. А оттуда я выход найду.
Я так бы и поступила, если бы не услышала голос, издававшийся буквально у моих ног. От неожиданности я подпрыгнула, благо хватило сил не закричать. Опускаю взгляд вниз и…И жалею, что сразу же не побежала на кухню, а остановилась около картины.
На полу, уперев свои длинные ноги в стену, сидел фронтмен. Он не поднимал головы, я вообще сомневаюсь, что он мне что-то говорил. Его волосы были растрёпаны. Этого факта я не могла не подметить, учитывая его повседневный гель.
При виде Алекса, ноги набились ватой и неестественно отяжелели. В голове картинкой за картинкой проносился вчерашний вечер, и я бы упала и распласталась на полу, забившись истерикой, если бы меня не поддержала дама в чёрной вуали. Она- это тот вакуум, который сохраняет мою адекватность, но даже этот пустой сосуд даёт трещину, стоило только Тёрнеру медленно поднять голову и посмотреть на меня.