Наверное, я больше не рискну прокатиться на мотоцикле. Ветер с ужасной силой бьёт своими потоками по всему телу, закладывая уши. Да и страх на каждом повороте соприкоснуться с дорогой не оставлял меня на протяжении всей поездки. Но были и хорошие моменты. Например, тепло крепкой мужской спины, к которой я прижималась щекой; нежные прикосновения к моим рукам, обхватившие торс Алекса.
Уже от одной мысли о нём, не в силах сдержать улыбку.
Карий взгляд отрывается от созерцания окна и его пределов, останавливается на мне, и я мигом прячу улыбку за очередным глотком чая.
— Твоя причёска испорчена, — оповестила Тёрнера, смотря на его взлохмаченные от встречного ветра волосы.
— Твоя тоже, — ухмылка мелькает на его губах, а я встревоженно преподношу руку к голове, — Не так всё плохо, — успокаивает, перехватывая мою руку.
Оставляю кружку на тумбочке, ближе подвигаясь к Алексу.
— Мне не нравится гель на твоих волосах, — на своё удивление произношу мысли вслух, но не останавливаюсь, — Потому что я не смогу прикоснуться к ним, — запуская пальцы в его мягкие волосы.
— Тебе не нравится очки, в которых я часто хожу, — продолжает за меня фронтмен, — И тебе не нравится мотоцикл.
— Но мне нравится машина, — со смехом останавливаю его, испытывая стыд от того, что Алекс в курсе всех моих недовольств, — И нравишься ты.
С улыбкой на губах опускает голову, будто столь неожиданное и прямолинейное заявление его смутило. Почему бы и нет?
Чувствуя на своём запястье лёгкое прикосновение тёплых губ, и веки, обрамлённые длинными ресничками, которым может позавидовать любая девушка, приподнимаются, обращая на меня карий взор:
— Ты мне тоже нравишься. Полностью.
Мои брови удивлённо поползли вверх, отчего фронтмен рассмеялся, откидываясь на мягкий матрас кровати, на которой мы сидели.
— Полностью? — неверующе переспрашиваю, — Даже со своей способностью выносить мозг?
— О, это главная составляющая тебя!
Пожалуй, тут мои глаза расширились до размеров баскетбольного меча, а Алекса моя искренняя мимика забавляла.
От возмущения открываю рот, но слова вылетают из головы, заставляя меня подражать рыбам. А фронтмен, подражая мне, открыл рот и развёл руками, после не удержавшись и захохотав.
Хватаю рядом лежавшую подушку и приземляю её на голову Тёрнера, в сердцах испытывая радость от сложившейся ситуации.
От неожиданности из меня вырывается громкий крик на всю квартиру, когда Алекс хватает меня за талию и тянет на себя, не забыв после перевернуть нас на кровати.
— Тише, — фронтмен прижимает палец к моим губам, — Соседи могут подумать, что я здесь кого-то убиваю.
Широко раскрытыми глазами всматриваюсь в улыбчивое надо мной лицо, на чёрные волосы, спадающие на лоб, затем на чуть приоткрытые губы. Взгляд быстро возвращается к глазам Алекса, которые уже не были полны смешинок и веселья. Они за долю секунды стали олицетворением серьёзности и чего-то мне неизвестного, но вводившего в нервное состояние. Меня уж точно.
Едва ли ощутимые прикосновения его пальцев к моей щеке, вверх к вискам, по линии бровей и ниже, к самым губам, обводя подушечкой большого пальца их контур.
— Ты очень красивая, — шепчет Тёрнер, а моё сердце замирает на очередном биении, — Если бы беременность оказалась действительной, то я бы тебя не оставил. Просто бы не смог.
— Почему? — с трудом, но мне удаётся разлепить мигом пересохшие губы, не прерывая нашего зрительного контакта, который настолько поглотил нас обоих, что весь мир ушёл на задний план. Зачем нужен мир с людьми и своими прелестями, когда одна секунда для нас двоих остановилась в вечности?
— Иметь маленькую дочку с такими же небесными глазами, как у её мамы — это счастье.
— Или талантливого маленького сыночка, как его папа.
Алекс слабо улыбается:
— Разве можно отказаться от этого?
Наверное, я очень сентиментальный человек, но мне захотелось плакать. Неужели это говорит Алекс? Мой Алекс? В том, что он только мой я уже не сомневалась.
Чтобы сдержать слёзы и оставить их на более подходящее время сходить с ума от счастья, приподнимаюсь на локтях и касаюсь своими губами губ Тёрнера, испытывая блаженство от его прикосновений к моей спине, талии.
Ноги смыкаются на его торсе, а пальцы вновь оказываются в волосах, перебивая прядку за прядкой.
Неожиданный звонок, раздавшийся на всю квартиру Алекса, рушит наш совместный барьер от постороннего мира, заставляя меня отстраниться от губ Тёрнера. Он в свою очередь с раздражительным стоном уткнулся лицом мне в шею, пока не раздался очередной звонок.
— Надо открыть, — целую его в район уха, пытаясь встать с кровати, что, конечно же, с трудом мне не удалось.
— Надо, — отзывается фронтмен, резким движением вставая и покидая комнату, спускаясь по лестнице на первый этаж.
Не посчитайте меня за столь ревнивицу, но я быстро пошла следом за Тёрнером, попутно приглаживая свои волосы.
— Привет! — громкий ор заставляет меня остановиться и в замешательстве выглянуть из-за двери на лестницу.
— Если я скажу, что ты вовремя, то совру.