В страхе подаюсь вперёд, но сообразив, что большего Алекса предпринимать не намерен, да и Ник отвечать не собирается, удержала себя на месте.
— Заслуженно, — констатирует фронтмен, наблюдая, как его друг потирает скулу и губу, разбившуюся в кровь.
— Но стоит ли это того? — бросает взгляд на меня, но я не отвожу своих глаз. Упорно выдерживаю борьбу нашего зрительного контакта.
Алекс улыбается.
В шоке замираю. Он улыбается? Чему улыбаться?
Ник тоже казался удивлённым неожиданной улыбкой фронтмена, но быстро ретировался, прикрыв за собой дверь. Теперь-то мне удалось выдохнуть с облегчение.
Алекс отклоняется назад и прижимается спиной к стене, всё ещё удерживая улыбку на своих губах. О чём он думает? Мне многое хотелось отдать, лишь бы узнать хоть малую часть его мыслей. Возможно, тогда бы не совершились ошибки, через которые мы прошли и которые нам ещё предстояли. О них думать не хотелось, по крайней мере, сейчас.
— Ты улыбаешься? — спрашиваю, подходя к нему ближе, — Тебе это забавляет?
— Что «это»?
Делаю глубокий вздох. Ненавижу, когда люди отвечают вопросом на вопрос.
— Почему ты улыбаешься? Я не вижу ничего весёлого. Ты ударил своего друга.
— Предлагаешь мне догнать его и извиниться?
— Нет…,- беспомощно развожу руками, сама мало понимая себя, — Я не хочу, чтобы из-за меня ты портил отношения с людьми, которые рядом с тобой очень долгое время.
— А я не хочу, чтобы эти люди портили наши отношения.
Алекс взлохмачивает свои волосы, наблюдая, как я копирую его же позу, заводя руки за спину.
— Это правда?
— Что «правда»?
— Что сказал Ник, — я понимала, что рискую вновь быть отвергнутой, рискую потерять того Алекса, который открылся для меня в комнате на верхнем этаже. Но и неизвестность губительна. Именно неизвестность чувств Тёрнера зародила во мне страх и не позволила рассказать ему о «беременности». Я устала тешить себя пустыми надеждами.
— С каких пор ты начала прислушиваться к тому, что говорит Ник? Не легче ли забыть всё, что произошло?
Пришла моя очередь улыбаться. Сколько можно уходить от прямого ответа?
Намереваюсь пройти в комнату, но пальцы Тёрнера сжимаются на моём запястье:
— Почему ты улыбаешься? — и сам же усмехается своему вопросу, подобному моему.
— Я просто считаю, — аккуратно выворачиваю своё запястье из хватки фронтмена, — Сколько раз мне ещё нужно забыть, чтобы ты, наконец-то, решил: любишь или нет.
Прохожу в комнату, но резко останавливаюсь в дверном проёме, когда слышу голос Алекса:
— Я решил.
Сердце остановилось в ожидании ответа. Но именно сейчас я поняла, что боюсь.
«Дура!»- крутит пальцем у виска моё второе «я», со стыда закрывая лицо руками.
— Знаешь, — неестественно бодро воскликнула, лихорадочно соображая, — Я не против ещё раз прокатиться на мотоцикле. Пойдём?
Моя тупость в обличии дамы в розовом одеянии придурковато улыбнулась, понимающе поглаживая по плечу.
Мотоцикл — это последнее, на чём я собиралась кататься, но сейчас готова была пойти и на это, лишь оттянуть время ответа.
— Конечно, — улыбается Алекс, а я, чувствуя облегчение во всём теле, направляюсь к входной двери.
Стоило мне коснуться дверной ручки, как мужские руки смыкаются на моей талии, а горячее дыхание обжигает кожу в районе уха:
— Но перед этим я должен сказать, что люблю тебя.
Не в силах сдержать счастливую улыбку. Руки Тёрнера разворачивают меня лицом к нему, заставляя, нас дышать дыханием друг друга.
— Ещё разок, — шепчу, касаясь губами губ фронтмена.
— Я люблю тебя.
Мой радостный смех потонул в нежности поцелуя и в ритме ошалевшего сердца.
Этого стоило ждать.
Эпилог
Кэти поудобнее устроилась на мягком кожаном диванчике, который находился на втором этаже концертного зала, в ВИП-зоне.
Народ с громкими возгласами расходился, но свет сцены продолжал освещать большой зал, доходя своими лучами до лица девушки.
Мимо проходили приглашённые гости, направляясь к своим столикам или же к бару, откуда многие уходили с алкогольным напитком в руке.
— Ну, наконец-то! — воскликнула Кэти, когда увидела приближающегося Куки. Мигом встала с диванчика, подаваясь навстречу жениху.
— Ты весь мокрый, — недовольно констатировала Кэти, но не удержалась, крепко обняла за шею, — Вы замечательно выступили!
Куки с улыбкой на устах подарил девушке поцелуй, после обращая внимание на пустеющий диванчик:
— Разве Кристина не должна быть с тобой?
— Она убежала, как только вы сыграли последнюю песню, — Кэти улыбнулась, — Быстрее к Алу.
— Я её не видел, — парень чуть замешкался, отстраняясь от своей девушки и оборачиваясь к идущему Нику, — Куда пропал Ал?
Одной рукой поправляя мокрые волосы, другой указал на появившегося у лестнице фронтмена.
Кэти радостно помахала рукой, призывая быстрее двигаться к их компании, но златовласая девушка даже не обратила внимания, что её кто-то зовёт, увлечённо слушала Алекса.
Кэти вновь заняла своё место на диванчике, задумчиво рассматривая поднимающуюся по лестнице пару. Вот Кристина смеётся и взлохмачивает влажную шевелюру Тёрнера, а последней перехватывает её руку, утягивая за собой дальше по ступенькам.