— Скажи, когда станет невыносимо, — Алекс усилил хватку, с непонятным ему наслаждением наблюдая, как светлые брови морщатся, — Мне надоело быть твоей нянькой и бегать за тобой! Ты — безответственный ребёнок, который решил поиграть во взрослую жизнь! — с силой отбросил руку девушки, отчего она, не удержавшись на ослабившихся ногах, опустилась на ступеньки, — Ты не наигралась? Тебе мало? — кивнул на серое здание, которое являлось больницей, и уже не сдерживал себя в голосе, — Кто дал тебе права решать за меня? Сделать то, что ты сделала, без моего согласия? О каком, мать твою, доверии может идти речь? Я не могу тебе доверять, потому что ты лгунья!
Кристина отрицательно закачала головой, закрыв лицо ладонями.
Люди, проходившие мимо, обходили Тёрнера и плачущую девушку стороной, не без любопытства оглядываясь на крик фронтмена.
— Ты врала, когда говорила, что любишь! Если бы любила, то рассказала бы всё, а не побежала бы к Кэти! О, Господи, Кэти! Ты можешь представить, как я себя чувствовал, когда она позвонила и сообщила, что я стану отцом, а после таким же загробным голосом сообщила об аборте! Где, чёрт подери, твои мозги, Кристина?
Девушка, подрагивая плечами, отняла ладони от лица, расплывчатым взором пытаясь сфокусироваться на Алексе:
— Ребёнка нет, — прошептала и вновь заплакала, когда Алекс закрыл глаза, отступая на шаг назад.
— Мне с тобой больше не о чем говорить, — пробормотал он осипшим голосом, но не сделал попыток уйти, — Ты сделала выбор, наплевав на моё мнение, — Тёрнер отрывисто рассмеялся, будто без сил присаживаясь на ступеньки, чуть ниже ступенек, на которых сидела девушка, — Чёртова эгоистка.
— Ребёнка нет и не было, — вновь повторила Кристина, прижимая оледеневшие ладони к разгорячённым щекам, — Я бы никогда не сделала аборт.
Алекс посмотрел на неё неверующим взглядом, а девушка продолжила:
— Врач сказал, что я отравилась, а тесты стали довольно часто выдавать ошибки. Надо было послушаться Вила и сходить к врачу сразу, а не бежать в аптеку.
— Значит, ты не беременна? — спустя долгие пять минут спросил Алекс, а получив положительный кивок, задал следующий вопрос, — Тогда зачем соврала про аборт?
— Я думала тебе всё равно, — девушка пожала плечами, — Для тебя же дети — морока. Но оказалось, тебе не всё равно.
Алекс опустил голову, рассматривая потрескивающие ступеньки, на которых они сидели.
— Интересно, это неожиданный отцовский инстинкт или самолюбие?
— Самолюбие? — переспросил фронтмен, на губах которого заиграла печальная улыбка.
— Ну, знаешь, без твоего согласия решилась на такое.
— Без моего согласия? Теперь понятно, кто я в твоих глазах.
— Так расскажи, — Кристина в растерянности развела руками, — Получается, я тебя совершенно не знаю!
— Я приехал, чтобы ты не совершила ошибку. В конце концов, это мой ребёнок тоже, — Алекс мигом поправился, — Точнее, мог быть моим ребёнком.
Девушка долго и неотрывно смотрела на фронтмена, пока он, чуть смутившись от такого внимания, не спросил:
— Почему ты на меня так смотришь?
— Я не лгунья Алекс. И я бесконечно доверяю тебе, но мне страшно любить и доверять тому, кто мне неизвестен. Я не знаю, кем являюсь для тебя. Не знаю, что ты чувствуешь ко мне.
Скулы Алекса напряглись, но большего его лицо не выдало. Взгляд карих глаз переместился на скрывшееся солнце, лучи которого догорали на дороге.
— Уже поздно. Я отвезу тебя домой.
Девушке ели удалось сдержать нервный смех и вновь прибывшие слёзы.
— Нет. Я сама как-нибудь.
— Точно?
— Да.
Они поднялись со ступенек и спустились к дороге, у обочины которой стоял мотоцикл фронтмена.
— Классный, — указала на новый транспорт Тёрнера, — Но машина лучше.
— Я учту.
— Машина безопаснее, — пояснила Кристина, направляясь к автобусной остановке.
Мокрая дорожка появилась на её щеке, а после новая и новая, останавливаясь на подбородке и вскоре исчезая.
«Я сама его прогнала, а он и не захотел вернуться. Всё верно, так и должно быть, — твердила себе девушка, вытирая тыльной стороной ладони щёки, — Печальный хэппи энд выпал на нашу историю».
Стоит отправиться к Вилу и жить, как жила раньше до знакомства с Тёрнером. Что не делается, то к лучшему, ведь так?
Неожиданная хватка на плечах, и Кристина, не в силах сдержать нечеловеческий стон, уткнулась в крепкую мужскую грудь.
Невесомые, а после настойчивые поглаживания по голове, будто отрезвляют девушку, опьянённую мужским, единственным и родным для неё парфюмом.
— Отпусти, — без сил, а сил действительно не было, пытается скинуть руки фронтмена, но сердце предательски кольнуло, предвещая одни страдания.
— Прогони меня, — шепчет Алекс, губами касаясь её уха, — Прогони меня, потому что сам я не уйду.
Но разве она могла это сделать снова? Нет, тот был первый и последний раз, который больше не повторится. Она этого не позволит.
Глава 10
Делаю глоток крепкого чая, чувствуя в оледеневшем теле приятное тепло.