— Хо-хо, — довольно хрюкнул тар, осматривая мою грудь. — Так быстро проявился? А все гораздо интереснее, чем я думал, — Азория прям распирало от злорадства. Я оборвал его:
— Что. Это. Такое? — мне требовался внятный ответ, а не хихиканья служки.
— О, это особый знак, — туманно ответил тар, поглядывая на меня с непередаваемым выражением. Какая-то смесь ехидства, превосходства и злорадства.
— Поподробнее, уважаемый, — даже мой друг стал терять терпение, что уж говорить обо мне.
— Поподробнее, говорите, — тар опять гаденько засмеялся, — это метка принадлежности. Теперь арх ди Сат, ой, простите, уже не арх, и приставку «ди» тоже не имеет право носить. Собственно, как и саму фамилию, — тар вовсю веселился. А я закипал от гнева.
— Что ты мелешь, змееныш? Не забывайся — с кем говоришь! И пускай мое место занял арх Надт, я все еще доверенное лицо императора, — хотел схватить за грудки этого гада и встряхнуть как следует. Но Драг остановил меня.
— Это ты — не забывайся! — внезапно жестко ответил мне тар. — Ты теперь — раб. Бессловесная вещь, которая принадлежит храму и Богине. А я — твой новый начальник.
Я все-таки не сдержался и врезал мерзавцу по морде. Драг тут же загородил собой эту падаль.
— Постой, Веер, не горячись. Давай разберемся.
— Нечего здесь выяснять! Это бредни больного фанатика. Я не собираюсь слушать! — я махнул на них рукой и пошел к императору. Сейчас же попрошу его отправить меня дальние земли патрулировать. И пусть сам разбирается с Богиней, служками и прочим сбродом. С меня достаточно!
Обо мне доложили слуги, и император согласился принять. А раньше мне не требовалось разрешение для того, чтобы переговорить с ним. И все это — из-за нее! Из-за Богини! Эта женщина перевернула мою жизнь с ног на голову. Будь она неладна!
Вошел в зал и застыл в изумлении. Богиня тоже здесь была. Сидела близко к императору и улыбалась ему. Завидев меня, чуть дернула плечом и отвела взгляд. Я успел заметить ее припухшие губы, и это вернуло к воспоминаниям о прошлой ночи. Да, я был непозволительно груб с ней. Но что-то мне подсказывает, что она не так уж невинна и непорочна, как пытается казаться. И уж точно, она хотела меня не меньше, чем я ее. Хотя… Все это паршивые оправдания для того, кто силой взял слабую женщину. Помоги мне, Создатель! Где-то я свернул не туда!
— Друг мой, проходи! — улыбнулся мне император, в то время, как его глаза выражали тревогу. — Мы как раз говорил о тебе.
Что она успела рассказать ему? Неужели правду? Только сейчас я понял, как сильно попал. Что по закону за подобное обращение к женщине следует? Удары плетьми? А к Богине? Надо было все-таки выслушать гадкого тара.
— Мой император! — я склонился. — Богиня! — кивок, так как не мог заставить себя склониться перед ней ниже.
— Ди Сат! — мелодично пропела она. — Ты так быстро покинул мое ложе, что я не успела сказать главное.
Эта лицедейка выдержала драматическую паузу, отчего я весь взмок и напрягся.
— Что, моя Богиня? — мой голос охрип от волнения, и она испуганно расширила глаза. Да, я рычал на нее и обещал убить таким же тоном. Она что — боится меня теперь?
— Боюсь, что после всего произошедшего между нами, у тебя мало вариантов. Ты теперь — мой раб, — небрежно обронила, не поднимая взгляда. — Я поставила в известность нашего великодушного императора. А он сообщил мне — что у тебя есть земли, дом и некоторые обязательства перед людьми. Поэтому мы пришли к единому мнению. У тебя будет два дня, чтобы решить все вопросы. После этого твое имущество переходит ко мне. Точнее, к храму. Мне твоего добра не нужно.
Только на этих словах она посмотрела на меня. Во взгляде — боль и ненависть. Лучше бы она кричала на меня и требовала казни, чем вот так, между делом сообщила, что отныне — я никто, и звать меня — никак.
Богиня
Когда ди Сат вошел в зал, внутри все сжалось. И только усилием воли заставила себя улыбаться дальше. Императору всех подробностей рассказывать не стала, но намекнула, что его бывший страж покусился на божественное. Царек все понял, проникся и вел себя крайне осторожно и обходительно. В его взгляде мне почудилась жалость, когда он посмотрел на арха. Конечно, ведь их связывали долгие годы плодотворной совместной работы.
Как объяснил мне тар Азорий, взойти на ложе к Богине имеют право исключительно служители храма и только девственники. Такая своеобразная жертва во имя меня любимой. А тут на лицо полное нарушение всех правил и норм: арх — не имеет отношения к храмовой службе, явно не невинная овечка и цели, которые он преследовал, это не доставить удовольствие своей богине. Вот такая петрушка! А посему.… Быть теперь ему — либо мертвым, либо — пожизненным рабом. И только я вправе решить его дальнейшую судьбу, как и даровать милость и свободу. Чего я, естественно, не планировала делать.
