–
Какие – такие? – не понял БМВ, у которого на рабочем столе в офисе стояла фотография красивой женщины с прелестной малышкой на руках.
– Вот такие, – грустно ответила Вика, украдкой смахнув набежавшую слезу. БМВ сморщился, что-то пробурчал, но выяснять далее не стал.
–
Ладно, пусть так. Осенью сделаем. Тираж – пять тысяч. Довольна?
Вика вскинула голову:
–
Я думаю, что это не самое худшее, что сделает твое издательство. На фоне западной пошлости…
БМВ замахал на нее руками.
–
Ой, только не начинай опять, ради всего святого! Подлость, духовность, ля-ля-ля-а… А у самой – «в каждой строчке по три точки после буквы “л”…»! Наш старый разговор…
– Вот именно!
– Вот и не надо!
–
Что ты понимаешь?
–
А ты? – БМВ уже не сдерживал себя в раздражении. – У тебя ж всю жизнь любимым поэтом был Асадов! А других ты даже и читать не хотела! Я уверен, что у тебя в сумочке томик Асадова, да?
Вика гордо молчала. Он был прав.
–
Из тебя невежество прет, чуть колупни! Ты до сих пор Хармса Хансом зовешь или соизволила, наконец, запомнить?
Поджав губки, Вика решительно поднялась со стула.
–
В таком тоне я более беседовать не намерена.
…Остров, остров… Как трудно духовным людям в этом вульгарном мире!
К вечеру знаменательного дня у Вики Тузеевой вновь разыгралась мигрень. Возможно, тому способствовало изменение погоды – к концу дня тучи затянули такое синее с субботнего утра небо, усилился северный ветер, потянуло холодом. Все-таки то было обманное майское тепло, лето еще не наступило…
А тут еще эти похороны… Как же теперь жить-то с видом на могилу? Нет, конечно, они этого так не оставят, прямо в понедельник Сергей Федотович отнесет заявление в местную милицию, а Олег Витальевич поедет к администрации района… Хотя, с другой стороны, опять выкапывать гроб? Жуть какая! Ведь это грех, говорят…
Вика заворочалась на своей кровати. Черт, закололо в висках. Ну все, пиши пропало!
Вика осторожно встала с кровати, стараясь не шевелить по возможности головой, и отправилась на кухоньку, к полочке с лекарствами.
