— Щас, — кивнул я им и, надев тапочки, вышел в коридор закрыв за собой дверь.
— Это… — проговорил Егор, — завтра у нас суд чести на комсомольском собрании, в актовом зале технаря!
— И? — широко улыбнулся я.
— И нас с комсомола попрут, — добавил Олег.
— А чё, пацаны, зарплаты не хватало, чтобы куриц в магазине купить? — спросил я, улыбаясь.
— Ты же сам их крал? — возразил Олег и тут же получил поджопник правой ногой.
Его подкосило, но он схватился за стену тихо застонав.
— Не пойман — не курокрад, курокрады! — парировал я.
— Короче, если нас из технаря попрут, то всей твоей команде добра конец! — опасливо посмотрел на меня Егор видя страдания Олега.
— Мы столько хорошего за это время уже сделали… — проскулил Олег.
— А от меня-то что хотите, курокрады-шантажисты? — спросил я. — Время назад отматывать я не умею, а то, что с комсомола попрут, может, оно и к лучшему? Может, и не нужен вам в будущем никакой комсомол? Свою птицефабрику откроете, чтобы у самих себя не красть!
— Поручись за нас на суде чести, а? — попросил Егор.
— Чего вдруг? Вы меня в известность не ставили о ваших делишках. Это ж надо — додуматься, куриные ножки по телу на медную проволоку развешивать? Потом же и тело в курице, и курица с шерстью? Явно это не первый раз случилось, да?
— Первый! — выдал Олег.
— Свистишь мне в уши! — усмехнулся я.
— Честное комсомольское — первый! — дополнил Егор.
— Слово пацана ещё дайте, — улыбнулся я. — Дуралеи!
— Только твоё ходатайство и поручительство нас от отчисления спасёт из технаря, а меня отец убьёт, если узнает, что отчислили, — наконец встал Олег на обе ноги, чуть поджимая ту, по которой прилетел поджопник.
— То, что команда добра больше не сможет людям помогать, — это, конечно, плохо. А не вывалить ли мне на этом самом суде чести ваши аппликации? — спросил я, и в их глазах появился реальный ужас.
— Саш, ну поручись за нас! Ты же герой для них! А мы для тебя всё сделаем! — буквально в молельном жесте застыл Егор.
Я отвернулся вздохнув. Возможно, надо было сразу всех их сдать.
— Суд завтра? — спросил я.
— В 14.00… — хором произнесли курокрады.
— До этого времени я буду думать, что с вами делать и помогать ли вам в этот ваш последний раз. Но если я решу вам помочь, то вы у меня официально в рабовладельческий строй попадаете. С рукоприкладством — без всякого скулежа, с возможностью перепродажи вас с пачкой вашего компромата кому угодно. Согласны?
— А раньше без рукоприкладства было? — удивился Егор и тоже получил поджопник, оседая на подкосившейся ноге и держась за стенку.
— Всё-таки сдать вас всем, да? — уточнил я.
— Не, не надо, мы будем всё делать! — быстро выдал Олег.
— Пока тогда. До сегодня! — отмахнулся я, возвращаясь в комнату к гитаре и Ане — двум девушкам, которые были несказанно приятней этих двоих, хоть и не настроены пока на мой лад…
Чё, дуракам не хватало? Я же их не тиранил — никаких унизительных заданий, исключительно общественно важные!
И, присев на кровать, я ещё раз взял фанерную «фигуру» в руки, вновь выставляя аккорды и проводя пальцами по заблокированным носком струнам: F, Am, F, Dm. Осознавая, что еще «миллион» лет пройдёт пока я научусь играть что-либо стоящее.
Я проснулся от объятий и поцелуя в шею, а её запах заставил меня улыбнуться вытаскивая из сна без сновидений, как бывает, когда сильно устаёшь.
— Саш, уже двенадцать дня, — прошептала мне Анна.
— Двенадцать часов счастливого выходного дня с тобой, — прошептал я, прикасаясь губами к маленькой раковине её аккуратного уха.
— Я приготовила тебе какао и бутерброды с маслом, а мне пора бежать, — она не договорила, я обнял её своими руками-загребуками и, словно плюшевую игрушку, покачал на груди.
— Ой! — охнула она, натыкаясь на утреннюю твёрдость моей мужской части.
И чтобы не пугать девушку, я отпустил её, видя, как её лицо наливается краской. Для себя решив, что не буду скрывать своего естества, от своей будущей избранницы на всю эту жизнь. Пускай нас и разделяло тонкое одеяло, пусть морально готовится, чтоб когда она решит, что мы уже «можем», у неё уже был, как у Пяточка в мультике про Винни Пуха, и любимый размер, и предполагаемый любимый цвет.
— Спасибо за завтрак, пускай сейчас уже почти обед. Какие планы на день? — спросил я, приняв сидячую позицию сбоку от неё, на постели.
— Схожу, Женю с Геной разбужу, и наверное побегаем на Старте, — ответила она.
— Будет кто клеиться, скажи, что ты с Медведем, — улыбнулся я вспоминая предупреждения Армена.
— Да я знаю, я уже так говорю. — ответила Аня, смущаясь.
— Когда это? — насторожившись спросил я.
— Да так, один дурачок предлагал погулять. — отмахнулась моя девушка.
— Кто? — улыбаясь, спросил я.
— Да Вова с 524-й. — без задней мысли выдала она имя, первого в моей «тетради смерти».
— Ты ему сказала, что ты со мной? — еще раз уточнил я.
— Да. — кивнула Аня.
— А он? — продолжил улыбаться я, хотя ощущал как волна возмущения поднимается в районе солнечного сплетения, готовая накрыть словно цунами, мой разум.
