Комната оказалась удивительно чистой. Ни пылинки, ни соринки — будто не студенческое жильё, а образцово-показательный уголок из журнала «Работница». Две кровати с зелеными одеялами, точно такие же, как у нас в блоке, одна не застелена — видимо, соседка на практике. Алый линолеум на полу, посередине — стол с чернильными пятнами, а рядом один-единственный деревянный стул, явно доставшийся от какого-то списанного институтского имущества.
Мы разулись у входа. Я остался в носках, а Света надела клетчатые тапки на резиновой подошве.
— Ну, Саша, — начала она, садясь на кровать и жестом предлагая мне стул, — чем наш сегодняшний разговор будет отличаться от всех предыдущих?
Голос у неё был ровный, но в глазах читалось:
— Слушай, — начал я, — ты, наверное, уже мозоль на языке натёрла, разговаривая со мной.
По её лицу я понял — попал в точку. Саша Медведев, судя по всему, вечно мямлил что-то невнятное, оправдывался, юлил. А тут — бац! — сам начал разговор.
— Но давай в последний раз и как в первый — всё по-честному, всё проговорим.
— Да, я устала с тобой биться, — вздохнула Света. — Тебе что в лоб, что по лбу — всё едино.
— Вот! Я как раз об этом. Свет, есть листочек и ручка?
— Зачем тебе?
— Записывать свои проблемы. А то, понимаешь ли, спортивная голова — много в ней не держится.
— Саш, ты себя вообще слышишь? — вспыхнула она. — Какая спортивная голова? Вон Гена Губанов — он спортсмен, нет-нет да и с дружинниками на патруль ходит. А ты? Ты просто за ним, как хвостик, волочишься!
Но, несмотря на гнев, она достала из ящика стола двойной тетрадный листок в клетку и синюю шариковую ручку «Союз».
Я развернул листок и крупно написал:
«Я, Александр Медведев, обязуюсь отчислиться из Вороновского приборостроительного техникума по собственному желанию, если в течение месяца не исправлю ситуацию по следующим направлениям: »
Показал Светлане.
— Ну, какие у меня проблемы? Давай с главных!
— Как будто ты сам не знаешь? — она явно не верила в мою искренность.
— Ты говори, я записываю. Потом листок останется у тебя — как гарантия.
И на бумаге одна за другой появились проблемы Саши Медведева:
Успеваемость. Отставание по ключевым предметам, отказ от дополнительных занятий с преподавателями (
— И самое главное, Саш, — Света посмотрела на меня строго, — ты же ни к чему не стремишься. Вот скажи мне честно: кем ты себя видишь через пять лет?
И что тут ответить идейной комсомолке? Что мечтаю стать космонавтом? Блин…
Я отложил ручку, подписал листок и поставил дату: 3 июня 1983 года.
— Короче, Свет, начну с конца. Себя на данном этапе я вижу спортсменом, потом — служба в армии, а после — работа в ДЮСШ или школе. Понял, что технарь — не моё.
Она хотела перебить, но я поднял руку:
— Дай договорить. Давай посмотрим на ситуацию со стороны: Саша Медведев с его родителями совершил ошибку. Его устроили в техникум, «выгнав» из школы, а все проблемы замазывались деньгами и связями. Не открыто, но все же.
По её взгляду я понял — попал в яблочко.
— Но, как ты верно заметила, спортсмен из меня пока никакой. Получается шахматная вилка: Саша не может учиться, потому что это «не его», но и пойти против воли родителей — тоже не может.
Я перевел дух.
— Торжественно клянусь: исправлю оценки, начну ходить на пары, в общественной жизни участвовать буду, бардак устраним. Но мне нужна твоя помощь.
— Какая ещё? — устало спросила Света.
— Мне как воздух нужна работа. Настоящая.
— А что ты умеешь?
— А разве на производствах не учат? Вот ты где работаешь?
— В цехе, намотчицей трансформаторов. Но тебя туда не возьмут — ты парень…
— И что? — удивился я.
— У девушек моторика лучше, пальцы тоньше. Для намотки — самое то.
— Слушай, не боги горшки обжигают. Поручись за меня, а?
— Ещё чего! Чтобы ты меня на весь цех опозорил?
