Известно, что делать — пробуждать упрямца!
У бразильцев даже есть такое выражение: «Засыпай или стучи, как сучка». Это про терпение боли и удушающих приёмов. Ну, попался ты в «удушку», проиграл позицию — постучи два раза по плечу партнёра, и схватка начнётся заново. Но нет же, надо из принципа, из последних сил пытаться выкрутиться! Хотя в этом случае ситуация была немного иной — Дулат просто не поверил, что такой «задохлик», как Саша Медведев, сможет его задушить.
Сюрприз-сюрприз. Саша очень скоро сможет — дайте только форму набрать.
Я встал, выкарабкавшись из-под Дулата, подошёл к его ногам и приподнял их до уровня пояса, слегка потряхивая.
— Что у вас случилось⁈ — повысил голос тренер, отвлёкшийся на другую группу и, видимо, не заметивший моей недавней победоносной позиции.
— Фёдор Кузьмич, здоровый сон! — выпалил я, удерживая ноги соперника. — Дулат, видимо, забыл постучать.
— Так! — выдохнул тренер, подбегая к моему «уснувшему» оппоненту. — Опусти ноги! Дайте воды!
Фёдор Кузьмич перевернул Дулата на бок, поддерживая его голову — наверное, чтобы язык не запал. Хотя язык — это мышца, он не может «запасть» даже при эпилептическом припадке. Тут тренер ошибался, но поправлять его я не стал.
Если бы это был нокаут, с возможной гематомой в мозгу — тогда да, переворот на бок был бы оправдан. Но в таком случае я бы и ноги ему не поднимал. А тут — обычное «усыпление» из-за пережатия сонных артерий — медицинское название их я, хоть убей, не помнил.
Я отошёл в сторону и заметил у стены зелёную бутылку «Боржоми» с длинным, почти водочным горлышком. Схватил её и бегом к тренеру.
Бутыль с потёртой этикеткой «Минеральные воды Грузии» была заткнута пробкой. Вряд ли там была минералка — скорее, кто-то из ребят просто налил туда воду.
— Тренер! — позвал я, протягивая ему бутылку.
Фёдор Кузьмич откупорил её и плеснул водой на лицо Дулата.
И тут произошло неожиданное.
Очнувшись, Дулат, ещё не до конца пришедший в себя, перевернулся на живот, схватил тренера за штаны и потянул на себя. Тот, от неожиданности, плюхнулся на спину, даже не сопротивляясь. А Дулат уже «пошёл» в боковую позицию и начал искать руку Кузьмича, чтобы забрать узел локтя.
— Дулат! Блин, Дулат! Это я! — повторял тренер, и на его усатом лице расплылась улыбка.
Кузьмич сцепил кисти в замок, чтобы не дать сломать себе руку, и залился смехом. Ребята вокруг тоже засмеялись. Дулат, видимо, решил, что всё ещё в схватке, и инстинктивно атаковал. Такое бывает — проснёшься после «отключки» и первые секунды не понимаешь, где ты и что происходит. А бойцовские рефлексы — штука серьёзная.
Чтобы прекратить этот цирк, я подошёл к Дулату и дважды хлопнул его по спине. Только тогда дзюдоист остановился, огляделся и наконец полностью пришёл в себя. Он смотрел сверху вниз на улыбающегося тренера, слышал смех товарищей и, видимо, никак не мог сообразить, что только что произошло.
— Давай-ка посиди, отдохни немного, — посоветовал ему Фёдор Кузьмич.
Дулат встал и, всё ещё растерянный, побрёл к стене зала, явно не понимая, как очутился в такой ситуации.
— Чего встали? Тренируемся! Бывает и такое! — скомандовал тренер.
Я поймал взгляд Гены и подошёл к нему.
— Офигеть, Саш… Как? — спросил он.
— А! Взял контрпозицию после ошибки соперника с последующей реализацией удушающего.
— Ты откуда этот протокольный язык взял? Милиционер в поезде покусал?
— Главное, чтобы не облизнул, — пошутил я, и мы продолжили тренировку.
Дело шло к вечеру. За окнами подвального клуба уже сгущались сумерки.
Постепенно зал пустел — ребята расходились по домам. Остались только те, кого я уже видел в поезде. Дулата, кстати, среди них не было — видимо, ушёл.
Тренер собрал нас, сел у стены, а мы расселись полукругом.
— Парни, у меня новость, — начал он. — Вы только приехали, но послезавтра в Воронеже — кубок по дзюдо. Можно съездить, посмотреть схватки, а завтра поучаствовать в предсоревновательной тренировке у моего друга в зале. Кто хочет?
Ребята оживлённо закивали. Тренер обвёл взглядом всех, потом остановился на мне.
— Тренер… — начал я. — Я студоргу обещал на субботник прийти. Но очень хотелось бы поехать.
— Успеешь! — толкнул меня в плечо Генка. — Субботник утром, а до Воронежа всего пятьдесят километров.
— Тогда я в теме!
Моя фраза вызвала всеобщий смех. Видимо, словосочетание «в теме» для них звучало как «многочлен» для третьеклассника.
Тренер улыбнулся и заключил:
— Тогда на вечерней электричке и поедем!
В общежитие мы возвращались поздно. Вечер пятницы оживил улицы — повсюду гуляла молодежь, к которой я теперь снова относился. Парочки, группы… Проходя мимо парка, слышалась гитара, какой-то мужской голос хрипел, подражая Высоцкому, про то, что он не любит, когда стреляют в спину, и также против выстрелов в упор.
Из окон домов доносилась музыка. Я уловил знакомые ноты — про его дельтаплан пел Леонтьев.
