Повернувшись на бок и подбив подушку, я попытался уснуть, хотя было непривычно из-за скрипа пружин при каждом движении. Ну ничего, завтра раздобуду машинное масло и смажу всё это дело.
Однако просто перейти в утро не получилось. Я даже уснул ненадолго, но ночью в дверь тихо и настойчиво постучали. За окном было темно и тихо. Стук повторился.
Не одеваясь, в одних трусах и майке, я направился к двери и не спеша повернул чёрную барашку замка.
— О, Саш, а Гену позови, — зашептали мне в лицо.
Передо мной стояли две невысокие стройные девочки — рыженькая и светленькая. Ослепительно юны — как раз моего нынешнего возраста. Обе в клетчатых халатиках, на ногах такие же клетчатые тапочки. Улыбчивые, задорные и без всяческой косметики и уж тем более без новомодных среди молодёжи моего времени сделанных утиных губ. Вот только в этом времени возраст так называемого полового согласия с восемнадцати, а не с шестнадцати. И надо с этим делом поаккуратней. Опять же в СССР нет секса, а есть любовь…
— И вам доброй ночи, — произнёс я и зашёл внутрь, жестом приглашая их следом, позвав товарища по комнате. — Ген, к тебе пришли.
— А? — не понял он спросонья, смотря то на меня, то на девиц.
— Ген, пойдём, там на пятом этаже ребята собираются — гитара, пиво…
— Ночь же, заведующая задницы нам надерёт? — высказался Гена.
— Не надерёт, мы матрасами окно и дверь завешаем, — запротестовала рыженькая.
— Это… — произнёс Гена, глядя на меня, потом на девчонок. — А Саню?
— Мальчики, ну это же у Витьки будет «Перекрёст». А Витка Сашу после последнего случая видеть не хочет. Так что, Саш, без обид?
— Да какие обиды. Идите, отдохните там за меня, — пожав плечами, ответил я.
Конечно, было интересно, что такого Саша Медведев сделал Вите Перекрёсту, что его больше не зовут на пятый этаж. Но посиделки с гитарой, скорее всего, затянутся до утра, а утром — субботник, потом поездка… Будь я шестнадцатилетним раздолбаем, рванул бы наверх, даже если там не рады. Наладил бы отношения. Но моя цель выше сиюминутных радостей. Это как построить коммунизм в одном отдельно взятом теле.
А сон должен быть обязательно в тёмное время суток — мелатонин сам себя не выделит. Именно со сна и питания начинается режим спортсмена.
— Точно всё нормально? — спросил Гена.
— Да-да, не парься! — буркнул я.
— Что? — переспросил он.
— Не волнуйся, говорю. Я хоть посплю нормально.
Гена ушёл с перешёптывающимися девушками, прикрыв за собой дверь. Я честно попытался переместиться в завтрашний день, но, как и в поезде с проводницей, которая нарочно меня проигнорировала, отношение к «бывшему» Саше Медведеву меня смутило.
«Решать, так решать…» — подумал я.
Приподнявшись с постели, ткнул ноги в тапочки, накинул штаны — не в трусах же идти — и сделал шаг к двери. Как раз в этот момент в неё снова постучали.
— Открыто, — сказал я, замерши на полпути.
Дверь отворилась. Передо мной стояла Светлана — в строгом синем платье в белый горошек, подол ниже колен, туфлях и с чёрной сумочкой.
— О, привет, — удивился я.
— Зайду? — спросила она.
Я кивнул, включил свет и пропустил гостью в комнату.
— Ты один? А Гена где?
— У тебя к Гене вопрос какой-то? — парировал я, чтобы не врать про девочек в халатиках.
— Нет, Саш, я именно к тебе, — решительно проговорила она.
— Ну заходи, буду рад. Чай согреть? — спросил я машинально. В прошлой жизни меня не зря звали «чайным мастером», но здесь ещё предстояло обзавестись своим чайником.
— Нет, я ненадолго.
— Добро.
Я зашёл в комнату, подошёл к своей кровати, в два движения заправил одеяло, ловко сложив его пополам в воздухе и жестом предложил Свете присесть. Затем так же аккуратно привёл в порядок Генкину кровать — чтобы не выглядеть окончательным неряхой перед ночной гостьей.
— Смотри, — сказала Света, открывая сумку и доставая маленькую железную коробочку.
— Что это? — поспешил с вопросом я.
— Саша, дурака не валяй, — серьёзно ответила она.
Затем она вытащила моток тонкой медной проволоки и листок с цифрами, сложив всё это на стол.
— Вот количество витков для этого трансформатора. Делай так, чтобы виток к витку ложился. Между рядами наматывай лакоткань. — Она ткнула пальцем в формулу, потом положила на стол катушку с жёлтой лентой.
— А, это… тренажёр для намотки трансформаторов? — догадался я.
— Неплохо для студента первого курса Вороновского приборостроительного техникума, — усмехнулась она. — Витки должны быть ровными, без нахлёстов. Объяснять, почему?
— Нет, Свет, не надо. Спасибо.
— Тренируйся пока на этом. Как навык появится — на стажировку тебя поведу. Если начальник бригады одобрит, возьмём в штат. Будешь первым парнем среди намотчиков. Понимаешь, почему там только девушки?
— Точность мелкой моторики, педантичность в подсчёте витков, собранность, — ответил я.
— Именно. Тренируйся. И помни: ты мне обещал стать человеком!
— Помню, Свет. Спасибо за шанс! — сказал я, вставая, когда гостья поднялась.
Вот дела…
