— Что? — спросил я, не расслышав.
— Летом — до часа. Вроде можно.
— Полчаса, тебе говорю! — настоял я. Помня из прошлой жизни, как санинструкторы ругались на нас, когда мы пытались следовать этому устаревшему правилу.
Эмпирическим путём на войне ими было выяснено, что шанс сохранить конечность и не получить заражение крови омертвевшими клетками варьируется как раз в эти самые полчаса, но рассказывать про свой боевой опыт из прошлой жизни было некогда. Да и не поверит — я ж пацан на вид, безусый.
— Всё, я побежал за помощью! — дал я наставление Васильичу. — Следи за жгутом!
А сам рванул в сторону, куда завернул «Уазик», где как раз виднелись огоньки ещё не спящих домов. Как говорится:
И помощь вызвать, и по шее надавать уроду в «Уазике»!
Адреналин заглушил боль болящих мышц, когда я бежал к ближайшему населенному пункту — кеды, штаны и голый торс, измазанный в чужой крови, с забинтованной рукой.
От трассы направо уходила проселочная грунтовая дорога, от которой в полукилометре виднелись огоньки домов.
Вбегая в неизвестное мне село, первым делом меня встретил лай дворовых собак — это хорошо: чем больше шума, тем лучше. Первый дом с горящими окнами был огорожен деревянным зеленым забором, одним словом — штакетником из заостренных сверху досок. Больше декоративная, чем охранная функция.
— Эй, хозяева⁈ — прокричал я и громко постучал по двери калитки, тоже зелёной, с навесом и почтовым ящиком на правом её столбе.
— Тебе чё надо? Сейчас милицию вызову! — прокричала в ответ какая-то женщина, высовываясь из приоткрытой двери веранды.
— Милиция и нужна, можно от вас позвонить?
— Дом участкового на соседней улице, Воркутинская 47, — ответил мне мужской голос.
— Не хотите меня впускать — позвоните в скорую, метров сто в сторону Колодезной — авария с ранеными.
— Телефона у нас нет, а вот у участкового есть.
— Спасибо, — буркнул я и побежал искать Воркутинскую 47.
Чуть что — так милицию вызову, а как чужая беда — так телефона нет, прокручивал я у себя в мозгу брошенную мне фразу, чтобы не забыть нужный дом.
Поворот направо, и табличка на доме показывает Воркутинскую 15 — значит, дом на этой стороне, и надо бежать ещё правее.
Благо, собак на самовыгуле нет — а то бы устроили мне марафон с препятствиями.
Наконец невысокий бревенчатый домик с нужным адресом: выключенный свет в окнах, сплошной забор из дерева и тоже калитка. Я громко затараторил в неё, пока свет в доме не включился.
— Ты кто? — первым делом спросили меня из открывшейся двери, что была выше уровня калитки — я мог видеть говорящего.
Расстёгнутая голубая рубаха на коротком рукаве, на погонах одна звезда на красной линии, синие трусы в полоску и босые ноги. Человек спал и чтобы выйти ко мне накинул на себя хоть что-то.
— Я спортсмен из Ворона, на трассе авария с жертвами — срочно нужна скорая.
— Почему голый и в крови? — спросили меня.
— Оказывал помощь — рубашка на бандаж ушла.
— Заходи.
— Как? — не понял я.
— Верёвочку в дырке дёрни.
И я посмотрел на дверь. Внимательность — не мой конёк в этом теле. В калитке действительно была и дырочка, и торчащая верёвочка.
Система, как в сказке — дёрни за верёвочку, дверь и откроется. Верёвка на проверку оказалась сложенным вдвое проводом, который я потянул, услышав звяк за калиткой. Потянув дверь на себя, я вошёл притворив её за собой — изнутри шнур был привязан к щеколде, которая опускалась под собственным весом в крюк на откосе.
Во дворе стоял мотоцикл с люлькой в жёлтом окрасе с синей полосой по стороне, на которой красовалась надпись «милиция». Урал, что ли? На люльке, как и положено в эту эпоху, везде герб Союза.
Я шёл в открытую специально для меня дверь дома, попутно наблюдая через окна, что внутри одевается участковый.
Фуражка, серые штаны с красными лампасами, рубаха уже оказалась застёгнута, на правом боку — кобура со свисающим вниз поводком от пистолета, закреплённым на широком ремне.
— Где авария, говоришь? — спросил он меня.
— Метров сто-двести от поворота на это село, как ехать в сторону Колодезной.
— Что с пострадавшими и сколько их?
— Одна девушка с травмой руки и шеи, без сознания. Товарищ лейтенант, — обратился я.
— Младший лейтенант, — поправили меня.
— У вас в селе есть кто-то на уазике?
— Есть, а что? — не понял милиционер.
— Он устроил аварию и скрылся.
— Смотри, сейчас едем до моего опорника, оттуда вызовем ГАИ и скорую, а потом уже всё остальное.
Длинное лицо, голубые глаза, русые волосы, худощавое телосложение, волосатые руки. Слегка сутулый — так я мог бы описать того, с кем садился на его служебный мотоцикл в люльку.
Урал завёлся с первого раза. Мал-лей открыл ворота и, вернувшись, выехал из них, не закрывая.
