— Почему это маму Александры мне не уговорить? Скажу ей, что мы в опасности и что надо напугать Олега и всех, чтобы жизнями своими не рисковали и чтобы думали о последствиях. Ради благой цели.
— Её мама тебе не доверяет.
— Не доверяет мне?! Да она меня любит и ценит! — возмутился я, вспоминаю Сашину маму, как она радуется, когда я к Саше в гости прихожу, — да она из всех ваших родителей лучше всех ко мне относиться.
Маша прищурилась, и взгляд её опустился с моего лица ниже, примерно на уровень груди:
— Какой же ты наивный… Помнишь дохлого кролика?
— Только сегодня напомнил Александре эту забавную историю, — согласился я.
Маша нежно улыбнулась:
— А ты глуп, Александра тебе не поверит. Ты каждый раз рассказываешь самые неподходящие истории, чтобы её убедить, а она от этих историй доверяет тебе ещё меньше. Чем ты думал, когда рассказывал про её маму, которая прятала дохлого кролика? Для тебя это забавно, а для неё это будет означать, что ты пытаешься её с мамой поссорить.
— Откуда ты знаешь что и зачем я рассказывал Александре? — хрипло удивился я.
— Я много чего знаю, — прошептала Маша и пододвинулась так близко, что у меня закружилась голова. — А ты откуда знал, что я дома сегодня? Я, вот, видела тогда, как Сашина мама перетаскивает кролика и догадалась, что ты расскажешь это Александре.
— Почему ты молчала все эти годы?
— Что, обо всём нужно трепаться? — Маша подняла фигурную чёрную бровь.
— Почему бы и нет? — задыхался я.
— Во-первых, и у стен есть уши, — прошептала Маша.
Мы так и стояли на пороге её квартиры. Я отступил на лестничную площадку, где меня обдало ледяным весенним сквозняком. В голове прояснилось, показалось даже, что наваждение привиделось, примечталось. Я даже осмелился подколоть Машу:
— Я думал мания преследования только у меня. А во-вторых? — было забавно слушать обоснование собственных идей из чужих уст.
Маша победно улыбнулась, повернулась ко мне спиной, обтянутой платьем, и томно двинулась в квартиру.
— Заходи. Во-вторых, Ваня, твоя речь ни к чему хорошему не привела. Тебе никто не поверил, — бросила Маша, обернувшись. — Закрой за собой дверь, что ты медлишь?
— Но ведь задумались! — победно ответил я, закрыл дверь и ощутил грусть: жаль, что показалось, что она тоже как и я ощущает угрозу, которая нависает над нами.
Мы продолжили разговор в гостиной. Оттенки морской волны, редкие пятна холодного красного, тяжёлые шторы вишнёвого цвета. Я сел на диван, и а Маша забралась с ногами в просторное кресло напротив.
— Задумались, как же! Олег стал ещё безалаберней относиться к собственной безопасности. Знаешь, эти его идеи, что надо всё перепробовать? Они усилились, — баюкающим голоском корила меня Маша.
Я раздумывал, что всё это значит, чего добивается Маша, но наваждение прошло окончательно. Мы беседовали, как старые близкие друзья. Я снова предупреждал, а она снова не верила.
— Вы обе считаете, что Олег наркоман, заразился от общего шприца, когда кололся? — подвёл я итог.
— Провидец! — горько хмыкнула Маша.
— Преувеличиваешь! Почему сразу наркоман, он татуировку на половину спины делал, заразился в тату салоне.
— Сказочки! Я это вижу так, твои идеи о неуязвимости каждого из нас в твоём присутствии Олег принял к сведению и начал экспериментировать, — с радражением ответила Маша.
— Это я виноват во всём? — с обидой отозвался я.
— В каком-то смысле да, — вздохнула Маша.
— Как же он выздоровел? Ведь он выздоровел? Точно? — опомнился я.
— Анализы стали обычными. Да, опять мама Александры, — кивнула Маша, и её взгляд снова обрел глубину.
— Кто об этом знает? — я не мог не глядеть на неё, пытался, но не мог.
— Все, — был ответ.
— Ума не приложу. А я ничего не знал! — обиделся я.
— Ты додумываешься до таких вещей, которые никому не понять, но в простом логика и ум больше мешают, чем помогают, — Маша поучительно поглядела на меня и облизала губы.
Я откинулся на спинку дивана и простонал:
— Маша, если бы ты знала, как я устал, от всего этого. Почему Сашина мама мне не доверяет? — вспомнил я, прикрыв глаза и отдаваясь сладостной истоме покоя.
— Сашина мама думает, что ты следил за ней и поэтому находил кролика и снова показывал остальным, — Маша проводила пальцами по моему лицу, я машинально приобнял её, теперь обе её груди жгли мне бок, — чтобы посмеяться.
— Бред! — застонал я, — какой бред!
Маша пересела ко мне на диван, прижалась и обняла. Это было так неожиданно, что у меня потемнело в глазах. То, о чём я мечтал всю жизнь, происходило.
— Постой, Маша, постой, я этого не планировал! Я мечтал о тебе, но любовь встанет между нами…
— Не планировал? — Маша засмеялась, обнажила в улыбке ряд зубов, склонила голову на бок. — Ты всё планируешь? Молчи, знаю, — она прокашлялась и с пафосом пропела низким голосом, подражая мне, — ты должен всегда быть на чеку, чтобы заботиться о нашем выживании, чтобы вовремя разгадать ребусы мироздания линии нашей всеобщей судьбы и отвести роковой удар фатума в последний миг!
— Не передразнивай, — предостерёг я, — а как же Виктор, вы же любите друг друга?
— Виктор? — Маша на секунду вздрогнула, — Сволочь, твой Виктор!
