Я встряхнул головой и очистил сознание от идей, от образов, от всего, заполнив его осенним днём, мокрым снегом и грязью, стволами деревьев и ломаными ветвей, цветами неба, глины, засыхающей листвы, запахами холода и сырой почвы, звуками воздушных потоков, скрипом стволов, редким карканьем ворон и воронов, биением крыльев, стуком собственного сердца, шарканьем подошв об асфальт, ритмами ходьбы, дыхания, движения век, ощущением равновесия, движения, скорости, осязанием кожи, чувствующей одежду на теле, обувь на ногах, часы на руке, эмоциями печали, страха, облегчения, радости, загадки, ориентацией в пространстве, осознанием собственного «я» и всего иного прочего, картинами аллеи в парке со скамейками по краям, светом дня.
Я отгадал очередную загадку.
Мой соперник или соперница опасаются собственного исчезновения в тени обретённого вселенной Бога.
Очень просто.
Я тоже боюсь.
Но моё отличие в том, что я понимаю ошибку, которая в том, что изменится окружающий мир с его логикой бытия, времени, существования.
Мы все — куколки в коконе, не могущие мыслить категориями будущей бабочки, но упрямо пытающиеся этим заниматься.
Что может быть глупее?
Так что вся та галиматья, от которой я очистился, есть нелепая, но достойная уважения попытка куколки взмахнуть крыльями и воспарить над ароматным и разноцветным цветком вселенной.
Это было красиво и бессмысленно.
Пустяковый страх перед непознаваемым.
Сиюминутная боязнь человека перед смертью, в которой, как я уже испытал не раз, нет ничего, кроме облегчения и новой надежды.
Но люди мне не поверят: как только мы не пытались им это втолковать, оказалось мало и святых книг, и множественных чудес, и даже сошествия на землю бога в человеческой плоти для демонстрации воскрешения.
Не поверит и мой антикомпатриант, антисоратник, уж и не знаю, как охватить одним словом одновременно и нашу общность, и разнополярность. Не поверит.
Для этого нужна вера и преданность, а не подчинение или поклонение.
Преодолеть страх конца собственного существования может только тот, кто верит. А тот, кто требует доказательств, навечно прикован к якорю бытия, потому что доказательства имеют смысл только здесь.
Вера — единственная категория, ведущая через смерть дальше.
Вера — лакмусовая бумажка, тест на присутствие в индивидууме зародыша, способного существовать в новой реальности.
Эту метафизику можно забыть.
