Или прежде я должен уничтожить Машу?
Навсегда или чтобы попытаться победить вновь?
Почему не получается закончить эту итерацию, этот виток цикла, эту очередную попытку?
Моя воля ищет ответ?
Моё божественное существо, моя божественная сущность, обретает силу и мощь, но я сам, как налёт измороси на окне… или как капельки воды на запотевшем стекле… или как туман над рекою… как дымка… как тишина — подует ветер воли — и меня нет… я растаял.
Как брызги крови на клинке.
Ветер затих — я сызнова мыслю.
Что если моё Я, моё сознание — всего лишь ширма на сцене, одна только маска кукловода, разрываемый кокон просыпающегося бога, первый вскрик младенца, юная цикада-однодневка, голоса петухов на рассвете, черновик, предтеча, увертюра, первый аккорд, отступ в начале параграфа, большая буква в начале предложения и точка в его конце?.. Я — первый поцелуй, первый взгляд полный тайны, но сам тайной не являющийся… Я — напряжение и готовность хищника в миг перед броском на жертву, ужас и осознание смерти которой тоже есть я… Я — щелчок бойка, за которым последует выстрел… я — это всё то, с чего всё начинается… последний поворот ключа перед открытием двери, мгновение перед тем, как заспешат вперёд часы, затишье перед бурей, духота перед грозой, горстка пепла птицы Феникс, осколки скорлупы, изнутри которой во вне выбрался птенец.
Я — немыслимая граница между тем, что было до и тем, что будет после.
Я то, что называется настоящим, межа между «вчера» и «завтра».
Что, если я — только сумерки: уже не ночь, но ещё не день?
Я — сумерки бога.
Я — его первый вздох.
Я — его начало.
Я — его конец.
Что если я — только часть бога?
Неужели Олегу удалось расшифровать записи Виктора?
Я только часть Бога?
В какое небытие я кану, когда будет Бог?
Буду ли я?
Будет ли тот покой и то продолжение, о котором я мечтал?
