Либо наш враг подсунул её, чтобы помучить меня, чтобы полюбоваться моими страданиями, смакуя то, как я буду убивать её голыми руками — а я бы это сделал, представься мне подобная возможность, чтобы спасти Машину душу от плена в аду «Царства Земного».
— Как бы я ни желала тебе отомстить, Машу я не отдам, — догадывается моя противница.
— Почему ты так похожа на Машу? Почему не на Александру или Олега, или на Виктора, или на Таню?
Она пожимает плечами:
— Кто знает?
— Что будем делать? — спросил я.
— Что ты будешь делать, — поправляет она.
— Как мне называть тебя? — осторожно интересуюсь.
— Ах, имена… — вздыхает она, склонив голову на бок, — сколько их было…. Пусть будет «она» по-французски, заглавными буквами.
— ЭЛЬ?
— Да, зови меня ЭЛЬ, нежно смакуя языком и зубами смягчённую букву «Л», как в слове «любовь», как в слове «лютая», как в слове «люди», как в слове «люгер», как в слове «эль», как в имени «Лель», как в слове «сель», — поёт ЭЛЬ, с грацией и плавностью рептилии, склоняя голову то в одну сторону, то в другую, ни на миг не выпуская моего взгляда, приоткрыв губы, за которыми её язык проделывал все эти лингвистические упражнения.
— Маша похожа на меня, её медлительность, тяжесть её волос, листва взгляда, — жмурится ЭЛЬ.
Я молчу, сопротивляясь её сладкому напеву, поющему в унисон с моим собственным не менее сладким отзвуком существу ЭЛЬ.
— Поэтому ты не смог убить её, — объясняет она.
— Поэтому? — не хочу верить я.
— Потому, что любишь меня. Это самая горькая правда моего бытия и твоего небытия: мы в разных мирах, ни один не может отдаться другому, не потеряв своего мира, — скорбно шепчет ЭЛЬ, смежив веки и уткнув голову мне в грудь.
Слова не нужны.
Я хочу, чтобы это было ложью.
Она обманывает, чтобы подчинить себе.
Но, увы.
Нет никакой злобной воли в ней.
Нет ничего, кроме любви.
— Я никогда не могла убить тебя, — глухо бормочет ЭЛЬ, обвиваясь вокруг меня с медлительностью тени в полдень, с равнодушием питона, с тяжестью ртути, — неужели ты снова покинешь меня?
Она поворачивает голову, упираясь затылком в мои колени, и с мольбой ввинчивается зрачками в моё лицо, изумруды её взгляда болотной топью засасывают мой взгляд.
— Как я тебя покину?
— Ты всегда уходишь: ты вечно покидаешь моё бытие ради небытия… как редкая и желанная капля воды растворяешься в песке моей пустыни… как песня затихаешь в просторах моих степей… таешь, как тает первый поцелуй в последнем… твой день затухает в моей ночи, твои звёзды меркнут в моём свете… ты вечно уходишь.
— Ради чего?
