Руки моих союзников бессильно упали.
Я поднялся, устроился у окна и стал ожидать, когда они придут в сознание.
Хотелось надеяться, что они не будут знать, как и с чьей помощью произошла гибель Александры.
Сам я им этого не расскажу: я один в ответе за содеянное.
На душе было так скверно, что я направился вон из комнаты, намереваясь прибегнуть к химическим средствам Олега.
Всё уже было готово, и я выдохнул, чтобы втянуть порцию наркотика.
— Не смей, — хрипло оттолкнул меня Олег.
— Почему?
Он не успел ответить, из другой комнаты послышались Машины рыдания.
Они всё знают, понял я.
Сделалось вдвойне больней.
— Пожалуйста, — попросил я.
— В последний раз, — согласился он и, пока я обретал покой, он говорил, — после того, что мы сделали, — я отметил, с каким усилием ему далось это «мы», и мысленно поблагодарил Олега за лояльность, — ты не можешь больше рисковать.
— Рисковать? — заподозрил я.
— Ты знаешь не всё, я скажу после, — согласился Олег.
Маша, вытирая слёзы, выбежала в коридор и принялась обуваться.
— Ты куда?
— Подальше от тебя!
— Зачем?
— Мы убили Александру! — взвизгнула она, отпирая входную дверь.
— Олег, держи её! — приказал я. — Ну, же! Быстро!
Он схватил девушку.
Я запалил лампу коридора и посмотрел в заплаканное лицо Маши, потом на Олега, но тот избегал встречаться со мной взглядом, кроме того она билась в его руках, как птица, тщетно, Олег блокировал её руки, она попыталась ударить его затылком, но он умело блокировал и его.
— Выслушай меня, — тихо велел я, — а после сможешь уйти.
Она постепенно затихла.
— У тебя есть два пути: остаться со мной, дождаться нашего созревания и победить, или ты можешь убежать, но знай, тогда придётся позже уничтожить тебя, как сегодня Александру.
Я смотрел на Машу, стараясь запомнить каждый штрих её лица, каждую морщинку кожи, каждый изгиб тела… её запахи — волос, пота, кожи… голос — обертона… ритмы дыхания, сердцебиения, пульс… глубину изумрудных глаз, выпуклость грудей, линию губ… жар выдыхаемого воздуха, полыхающую черноту зрачков… зачинающуюся жизнь в недрах её существа…
Последний раз я вижу её такой.
Либо она умрёт.
Либо нет.
Испокон веков наш союз был невозможен.
Только противостояние и битва соединили нас, иначе она давно бы принадлежала Виктору.
Отныне и вовеки веков Мария останется недоступной.
— Я не смогу остаться, даже, если мы победим…Такой ценой, никогда, — утомлённо ответила Маша. — Да и не получится больше… добровольно я не вступлю с тобой в связь, не возьмусь за твои руки: они выскользнут, скользкие и липкие от нашей крови и чужих слёз. Мы никогда больше не станем единым целым. Это не в моей воле. Олег, отпусти меня.
Он вопросительно посмотрел на меня.
— Отпусти, — прошептал я.
Он разжал хватку и отступил.
Я выпрямился, чтобы хотя бы прямой осанкой утвердиться в сереющем и блёкнущем мире.
Маша подступила вплотную:
— Я верю, победа возможна другим путём. Знаешь, я боюсь: что, если результат нашей победы зависит от средства её достижения? Что это будет за новый мир, купленный такой ценой? Пожалуйста, подумай об этом!
Ответить было нечего.
— Убей меня сейчас? — предложила Маша.
— Не хочу, — вздрагиваю я.
— Тогда прощай, и… если ты всё-таки убьёшь, — она сглотнула и через силу закончила, — то пусть это будет быстро, но честно. Сделай это сам, глядя в лицо, в глаза, как сейчас. Лучше всего кинжал или пуля… Только не так, как мы убили Александру: трусливо, анонимно…
Она поднялась на цыпочки и поцеловала мою скулу: подставить под поцелуй губы мне не позволила совесть.
