Мне стало неловко. Кто бы мог подумать? А что я чувствую?
— Я мучила тебя, много раз пыталась… Но ты, глупый птенец, верил мне, и сопротивлялся, постепенно ты креп, твоё слабенькое тело наполнялось жизнью, такой слабой, такой наивной! Это было так трогательно, так мило, так по-человечески. Я не сумела. Это было, как убить своё дитя. Потом я начала привыкать к тебе, привязалась. Я даже брала тебя за обе руки во время растяжек, тогда это не было опасным. Я уже не могла оставить тебя.
— Когда ты поняла, что не можешь, ты отправила нас на поиски дна, — я прервал её сентиментальные воспоминания.
— Да, — я думала ты найдёшь свое дно и провалишься туда — я хотела, чтобы ты убрался из моего мира, такой чистый, незапятнанный! Ты должен был выбраться этажом ниже, испугаться, убежать и убегать всю жизнь, ты должен был предать всех и предавать всю жизнь! Но ты вернулся, ты предал остальных из любви ко мне, но ты вернулся, и продолжал искушать меня. Теперь даже ты не мог покинуть меня! Понимаешь, что это такое?
— Это взаимность, — согласился я.
— Хуже, это сродство — ты едва появился, а я уже таю, как роженица с младенцем на руках — так и конца света дождаться не долго. И ты таешь! Мы проникаем друг в друга, перемешиваемся, и ты — это уже не ты, ты — это ты плюс немного меня. А я — это я, плюс немного тебя. Поэтому я не убила тебя и не пленила. Поэтому прогнала! Я приказала себе забыть и забыла, пока ты не напомнил. Любовь женщины, любовь сестры, любовь дочери, — злится ЭЛЬ, — ты так виртуозно жонглируешь ими, но я не поймаюсь на твой крючок. Я отпустила тебя, но и я-таки оставила коготки на память, царапинки тебе в сердце. Ты сделал меня сентиментальней, но и я отравила тебя. Сладкое до слабости в коленках желание боли? Узнаёшь? Страсть покориться чужой воле? Хотеть претерпевать боль снова и снова? Сначала от первой любви и первого раза. Потом раз за разом отдаваться на волю чужой твёрдости. Жаждать материнства, боли новой жизни, которая из тебя выйдет, будет тобой питаться. Жертвенность. Это отравило тебя. Не-е-е-т, ни Александра, ни Маша такого не потерпят. И не потерпели. Ты покорился воле Виктора, потом Олега. Моя частичка вела тебя сюда! Я даже позволила себе забыть об этом и отпустила тебя. Ты пришёл и отдаёшься на мою милость. Или не готов?
— Материнская любовь, — осенило меня, — убьёшь меня?
