Мурашки побежали по спине, меня бросило в жар. Я вспомнил первый визит, когда спас девушку на крыше: потом она звонила в Москву с благодарностью, связь разорвалась и Виктор предположил, что она уже мертва. В контексте минувшего было очевидным, что она одна из нас, и Виктор намекал на это. Девушка сыграла роль приманки и, когда надобность в ней отпала, зло уничтожило её, во время телефонного разговора со мной.
Я вновь задрал голову, ужасаясь разрушениям. Судя по тому, что никого здесь уже нет, дом не подлежит восстановлению. Ощущались следы силы, уничтожившей Таню. Я нерешительно шагнул в полусумрак подъезда.
Воняло горелыми тряпками, мокрой штукатуркой, под ногами хрустели стёкла и гравий. Я начал подъём по лестнице, порою замирая и прислушиваясь: не таится ли опасность на пути. Двери квартир были выломаны, некоторые лежали на земле, некоторые косо свисали с петель, на стенах лестничных клеток краска пошла пузырями. Вертикальные полосы тянулись сверху вниз — следы воды.
Миновав пять этажей, я оказался напротив квартиры, где жил тогда.
Не знаю, чего я ожидал внутри — такая же разруха.
На кухне умывальник свернут на бок, из трубы текла струйка воды.
Мои ладони были чёрными: измазался, приоткрывая дверь. Я сунул их под воду и потёр друг о друга, осмотрел себя и проклял глупое любопытство, которое сгубило кошку — на одежде красовались угольные пятна и полосы старой побелки.
Я привык доверять своим стремлениям, поэтому огляделся, что же привлекло меня? Тщетно. В комнатах пусто.
Я вернулся на лестницу, посмотрел номер квартиры — 67, спустился обратно, отыскал ряд почтовых ящиков, тот, где угадывался номер квартиры, был заперт. Нашарив на полу среди мусора железный прут, я выломал дверцу.
Вот оно!
Внутри белый конверт.
Бумага была сырая, но, судя по сохранности, его положили после пожара.
Я повертел его перед глазами: абсолютно пустой, без марок, картинок, штемпелей, и внутри пусто.
Пустой белый конверт.
Это знак.
Но чей?
Кому?
Без адреса.
Без указания отправителя.
Я покинул руины и устроился в беседке напротив на сухой скамейке.
Итак, найден пустой конверт.
Совпадение отпадает.
Смысл не в послании, а в факте его наличия.
Картина выстраивалась следующая: одна наша часть жила и умерла в Ленинграде. Само это удивительно, учитывая расшифровку расчётов Виктора. Её графика не было среди наших!
Сразу возникает главный вопрос:
Какой у неё божественный фактор?
Если бы выкладки Виктора содержали ошибку, Олег заметил бы их и поставил бы меня в известность.
Напрашивается вывод: девушка одна из нас, но раз она не вносит свой вклад в наш суммарный божественный фактор 0.65, то она и есть наш враг!
Виктор тогда ошибся.
Таня не была приманкой, она была нашим недругом! Когда я оказался поблизости, Таня разыграла несчастный случай, а пока я вытаскивал её, она изучала меня, пока не поняла, что я и есть носитель божественного фактора, после чего отпустила, проследила и вычислила моих сообщников.
Вот почему Олег помчался в Ленинград — это не была блажь — он подавал знак. Готов биться об заклад, что последняя поездка Олега, его загадочные похороны есть ни что иное, как воля, продиктованная Виктором или его зашифрованными записями. Всё вышеперечисленное в сумме с конвертом — намёк на автора наших несчастий.
Я найду нашего врага и уничтожу.
Я извлёк записи Виктора, я вспоминаю: он записал телефон тогда… и тот листок, который я получил за миг до его смерти… если мои подозрения верны, то Олег не должен был их переводить, чтобы зло не подглядело и не догадалось. Вскоре я отыскал и то, и другое. Сам телефон пользы принести не мог — звонить туда нельзя, чтобы не спугнуть — нужен адрес.
На смятом листке, переданном умирающим Виктором, было, видимо, уточнение одного из наших графиков, а на другой стороне текст. Я развернул заметки Олега с ключом кода и попытался прочесть текст. Мудрёный шифр давался не легко, а время было дорого: я, повинуясь интуиции, пропустил почти весь текст и принялся за расшифровку последнего столбика в самом низу листа, потому что форма строчек напоминала адрес, хотя это и могло быть обычное стихотворение.
Чутьё не обмануло.
Спустя десять минут я пустился в путь, намереваясь накрыть и уничтожить противника в его логове.
Обозначенный дом находился неподалёку.
Без приключений и, соблюдая максимальную осторожность, я добрался до квартиры. Я видел два пути: первый подразумевал молниеносное нападение и уничтожение врага, второй, более хитрый, предполагал не только не торопиться с нападением, а, напротив, занять выжидательную позицию и вести наблюдение за врагом в надежде, что Таня приведёт меня к спрятанной Маше.
Первый содержал фактор внезапности.
Слабость второго — в длительности и множестве проблем: например, противник мог ощутить слежку и уйти, да и не факт, что негодяй будет навещать Машу.
Решать сейчас.
Я выбрал первый.
