— Пусть будет так, — кивнул я и ухватился за её руку, та уместилась в моей, и я ощутил, насколько хрупкой и компактной она кажется. Таня усмехнулась, и мы сжали ладони: рукопожатие было крепким и жёстким. Её тренированная кисть была сильнее моей.
— Договор заключён, — сказала Таня. — Пошли на кухню. Кофе будешь?
Кофе она варила божественно. Я прихлёбывал пряный напиток, глоток за глотком, смакуя, ощущая как дряблые в этот поздний ночной час мозги обретают ясность.
— Я сейчас принесу свой дневник, — Таня вышла в комнату и вернулась с узким блокнотом и настольной лампой, которую расположила рядом со мной.
— Только не говори, что ты вела учёт всех происходящих с тобой бед.
— Именно так.
— Что я должен делать?
— Ты должен вычислить мой фактор божественности, — велела она.
— Зачем?
— Если мы хотим победить, то должны знать всё, — объяснила девушка. — Нам нужен не только мой фактор, но и ошибка, которую допустил Виктор, её причина, её следствие. И почему этот твой… второй…
— …Олег — не обнаружил ошибки? — подсказал я, а сам вспомнил вдруг, как меня изумило то, что он решил умереть в Ленинграде. Тогда я это принял как данность.
— Хотя, нет, я ошибаюсь, — озарило меня, — он обнаружил, но не сообщил об этом прямо. Он просто своей смертью заманил меня сюда, надеясь, что моё ясновидение приведёт меня к тебе… И оказался прав.
Таня бросила на стол линейку, свёрток миллиметровки, остро заточенный карандаш, достала из ящика стола калькулятор, уселась за соседнюю грань стола и предложила:
— Я помогу тебе, — и начала перечислять свои несчастья.
Я слушал её, записывал и синхронно листал её записи, изумляясь:
— Чего только с тобой не происходило!
— Да, — вздохнула она.
— Нападения, обрушение зданий, пожары, аварии, болезни, отравления, наводнения: тебе бы подать заявку в книгу рекордов Гиннеса! Неужели это правда? — я не мог поверить, что человек может пережить всё это.
Тяня, молча встала, расстегнула рубашку, сняла, повернулась спиной, разомкнула застёжку бюстгальтера:
— Посвети, — приказала она.
Я взял лампу и направил на Танину спину, прогоняя полумрак кухни прочь, и увидел множественные шрамы, следы ожогов, некоторые свежие, недавно зарубцевавшиеся, другие, многолетней давности, после травм, полученных в детстве.
— Хочешь продолжить осмотр? — глухо поинтересовалась она.
— Так по всему телу? — упавшим голосом вздохнул я.
— Да, — покорно ответила она, — могу рассказать про каждый.
— Одевайся, — я вернул лампу на место.
— Однажды я поняла — это судьба, и от несчастий не уйти — оставалось быть всегда готовой к ним, пустить, так сказать, беды по предсказуемому руслу, — охотно говорила Таня, видимо, до меня ей не удавалось ни с кем поговорить об этом.
— Поэтому ты занялась альпинизмом? — догадался я.
— И не только альпинизмом — парашютным спортом, подводным плаванием.
— Поэтому спокойно открыла дверь, имея предупреждение, что появится человек, пытающийся убить тебя?
— Конечно: проще лицом к лицу убить неосторожного врага, который ждёт легкой добычи, чем бегать от него и добегаться до того, что в момент болезни или слабости преследователь тебя настигнет.
— Ты умеешь драться? — я был приятно удивлен.
— Чёрный пояс по карате, русскому стилю и айкидо, — сдержанно перечислила Таня.
— Пока ты не сойдешь с ума и не попытаешься убить меня, из тебя будет хороший телохранитель, — немного нервозно пошутил я, и мы взялись за составление таниного графика. К утру у нас была заветная линия.
— Как ты сопоставишь это с графиками Виктора? — недоумевала она.
— Когда я оба раза приезжал сюда, вероятность твоих несчастий должна была падать, суммируясь с моим божественным фактором: смотри, эти две ступеньки, обе длиной в несколько дней, выбиваются из общей картины. Даты этих мест на графике совпадают с моими появлениями, а вот похожие провалы на графиках остальных, когда я их покидал.
— Через это ты хочешь связать ваши линии с моей, — быстро сообразила она.
К полудню работа была завершена.
Я достал потрёпанный черновик Виктора, сомнений быть не могло, та картинка, которую мы все принимали за уточнение одного из графиков, повторяла Танин.
— Виктор не ошибся, — сделал вывод я. — Напротив, он скрыл твоё существование, только мимоходом намекнув на него, чтобы наш недруг не добрался до тебя раньше и не уничтожил окончательно.
Когда я получил заветное число, то подивился иронии этой реальности:
— Ты знаешь, почему Олег не заметил тебя? Почему даже Виктор начал догадываться о твоём существовании только незадолго до смерти?
— Объясни! — нетерпеливо воскликнула девушка.
— Твой фактор божественности 0.01! — я не мог сдержать изумления.
— Одна сотая? — возмутилась Таня.
— Да, это в пределах погрешности вычислений! Это гениально: тот, кто это придумал, был хитёр!
— А кто из вас оказался слабее, чем предполагали Виктор и Олег?
— С миру по нитке, повторяю, ты есть погрешность фактора божественности!
— Я — погрешность? — Таня была в нерешительности: то ли радоваться, то злиться.
