Олла, не снимая передник, выбежала на улицу. Горт, окончательно встав, проводил Малика, несущего Антона на руках, в заднюю комнату, которая была отведена для хранения свежего мяса.
— Клади на стол его, посмотрим на ранения — бесцеремонно рявкнул Горт, указывая на металлический стол для свежевания.
— Ага — ответил Малик, кладя тело друга на стол.
Горт ходил вокруг Антона, осматривая его со всех сторон, иногда останавливаясь и пялясь на места ранений.
— Так, его уже немного подлатали, я смотрю.
— Да, там маги патрульных стражей были. Пару бутылей желтой жижи вылили и одну с белой выпить заставили.
— Ага… — задумался Горт — эссенция жизни и две эссенции регенерации… но этого мало. Он много крови потерял, регенерировать нечему, когда крови нет. Не переживай, пару дней, и он встанет на ноги. Ему ведь не отрубило ногу, как мне… — Горт с силой хлопнул по спине Малика, от чего даже сильный воин должен был хотя бы ухнуть или пошатнуться, а Малик даже не обратил внимание, будто Горт его просто коснулся, а не отвесил смачный удар пятерней по спине.
— Верю… только давайте быстрее, боюсь за него.
Когда в комнату вбежала Олла и Дэвид, малик уже сидел на пне, где ещё недавно рубили головы животным, от чего тот был багровый. Сон Малика был таким глубоким, что со стороны казалось, что серый медведь впал в спячку. Он имел полное право, Малик не мог позволить себе даже вздремнуть уде больше суток, да и бойня в доме Луса вымотала его полностью.
Дэвид раздел Антона, осмотрел его тело, омывая чистой водой. Множество свежих шрамов, глубоких порезов, которые еще час назад были отрубленными кусками плоти, мелкие синяки и ссадины. Всё говорило о бойне, о беспощадном сражении, на котором Антону чудом удалось выжить.
— Жена будет через час, ей нужны травы и снадобья, она восстановит количество крови в теле и заживление внутренних тканей пойдет быстрее. За работоспособность руки, пока сказать не могу, но и состояние самого Антона не сулит нечего хорошего. Слишком много крови потерял, но видимо сильный он духом, рас ещё жив.
А ведь и в правду, что он может сейчас? Это раньше, когда он был личным кузнецом императора. Раньше и протезы делал из мифрила, и даже мог сделать голема… А теперь он просто оружейник, искусный, но не более. В случае ампутации руки, ему не сделать протез, для этого не только материалов нет, тут и хорошего алхимического оборудования не получить. Всё что для этого нужно, есть только у императора и его придворного алхимика.
Арэдель должна была уже прийти, Олла прибрала за Маликом, который перевернул часть столиков, пока шел напролом к двери задней комнаты.
В харчевне раздался скрип открывания двери. Дэвид, услышав открывание двери в харчевне, пошел на встречу к жене, но в зале раздался чужой голос. Он остановился, вслушиваясь.
— Кто там? — шепотом спросил Горт, подозревая, что нужно вести себя тише.
— Не знаю. Женщина какая-то — пожал плечами Дэвид.
Они стояли у двери, вслушиваясь и стараясь не шуметь.
— Кэттерин… — сказал тихо Горт — это Кэттерин, она недавно тут ночевала. Её Антон привел.
— Она кто? Знакомое имя, но вспомнить не могу.
— Вроде как знатная, но обедневшая. Цветы продавала возле моей харчевни.
— Тогда дождемся её ухода и дальше, за работу, сейчас нам чужие глаза не нужны.
Когда Кэттерин ушла, они синхронно выдохнули.
— Кто там был? — громко и резко спросил Малик, стоявший прямо над их головами, от чего оба подпрыгнули на месте.
— Гро тебя бери, Малик! Так и сдохнуть от страха можно… — хватаясь за сердце выпалил Горт.
— Да ладно, не кипятись… Так кто там был? Чего надо?
— Это Кэттерин, а что надо, пока не важно, сейчас нам бабы придут и расскажут, а пока продолжим…
Через минуту в помещение вошли Олла и Арэдель. На их лицах была озадаченность и тревога. Арэдель протянула в пустоту сверток, давая понять, что он необходим Дэвиду.
— Милая, это всё? — спросил Дэвид.
— Да, любимый, это всё что было. У меня получится всё сделать правильно, не переживай.
— Хорошо, тогда приступаем.
Дэвид и Арэдель встали над Антоном. Дэвид омывал тело Антона теплой водой, прикладывая к мертвым участкам кожи, которые недавно были оторваны или разрублены, кашицу из рубленных листьев живительного растения. Арэдель водила над телом Антона, разгоняя кровь по венам и артериям. Мертвецки синие участки тела Антона, медленно, но верно розовели, становясь живее. Кровь разливалась по венам, а лицо наливалось здоровым румянцем, на сколько это было возможно на его мертвецки белом лице.
Спустя три часа.
Дверь харчевни была наглым образом выбита сильным ударом хрупкой девушки, находящейся во взвинченном состоянии. Кэттерин была очень расстроена и крайне взбешенной.
— Где он — словно мегера, громко и с ненавистью прокричала Кэттерин — где этот треклятый маг?
На встречу Кэттерин выбежала Олла, поняв, что сейчас лучше не раздражать эту женщину, она выставила в примиряющем жесте руки.
— Он в задней комнате. Не кричи, а то половником схлопочешь! — грозно прорычала Олла.
